Дыхание бури
Шрифт:
Корабль аккуратно выполнил последний приказ, отданный мною вместе с боевым модулем ядра, ложась на вектор атаки. Человеческие перехватчики беспомощно кувыркались, постепенно разлетаясь друг от друга — ни защитных полей, ни работы их двигателя мои сканеры не заметили. Зато заметили два огромных — по данным детекторов эмиссии — корабля, вышедших из прыжка там, где я и предполагал: чуть дальше от зоны перехвата. Опоздали, вы, однако!
Над одним из перехватчиков на радаре появилась яркая белая точка — ядро мгновенно сосредоточило на ней сканеры. То ли самостоятельно сработала катапульта, то ли еще что — пилота вышвырнуло из кабины. Второй пока держался в своем космолете.
Я довольно хорошо представлял себе чувства людей — даром, что другая раса. Мгновение тому килрач летит себе, они заходят ему в хвост, как вдруг очертания корабля смазываются, расплываются — и он, игнорируя все законы, буквально замирает на месте, гася скорость почти до нуля. Один-два удара сердца — и все повторяется вновь, но теперь он с места за мгновение набирает боевую скорость, летя прямо к ним. Шок мешает рассуждать, в действие вступают рефлексы — развернутся, поймать в прицел, открыть огонь. А инерция исправно несет перехватчики прежним курсом — то есть навстречу друг другу. И проносящемуся точно между ними кораблю.
Рывок. Неожиданный. Сильный. И осознание, что это лучи захвата подталкивают их, приходит слишком поздно. От удаляющегося корабля отделяется что-то, летит к ним, и тут их защитные поля соприкасаются — немыслимое, ставшее возможным благодаря филигранному расчету слияния.
Счет идет на доли секунды. Силовые поля пересекаются, объединяются в одно. С каждым их них по отдельности все в порядке, но для генераторов на перехватчиках потенциал поля скачком упал в два раза — и они, пытаясь компенсировать «потерю», вместе переходят на запредельный для себя режим работы.
А затем буквально вплотную с ними половина всего моего запаса антивещества вступает в контакт с обычной материей. Вспышка. Объединенное поле принимает на себя всю силу взрыва, яростный поток излучения — и это оказывается последней каплей.
Трудно сказать, что именно вышло из строя вместе со сгоревшими генераторами — главное, из боевых и очень опасных машин они превратились в груду лома. Я рассчитывал, что ничего непоправимого в первые минуты не случиться, а потом пилоты успеют катапультироваться. Один из них так и поступил, а вот второй — упрямился. Ладно, поможем!
— Импульсные орудия — минимальная мощность, — я вытер окровавленные губы и покосился на радар: два корабля один за другим целеустремленно двигались в мою сторону. Рядом с последним появлялись зеленые точки, вытягиваясь ко мне. Их было слишком много — для крейсера, даже тяжелого. Выходит, за мчавшимся ко мне исполином, чьей эмиссионый фон сводил с ума сканеры, следовала боевая база. Интересно, это случайно не база из Оариис-с?
«МИНИМАЛЬНАЯ МОЩНОСТЬ УСТАНОВЛЕНА».
Излучатели коротко отхаркнули плазмой. Раз, другой, третий. Я шел точно на потерявший ход перехватчик, не забывая поглядывать на данные сканера — выставленной мощности орудий едва хватало, чтобы проплавить броню, но кто знает…
На шестом залпе человек не то сообразил, чего я от него хочу, не то понял, что еще немного — и даже в таком режиме огня я разнесу космолет на куски. Осколки закрывавшего кабину покрытия брызнули в стороны, вверх ударил короткий сноп огня катапульты. Я немедленно прекратил стрелять. Еще не хватало случайно попасть в него — человека выстрел любой мощности сожжет моментально.
— Луч захвата! — сканер проверил оба перехватчика: признаков жизни в них не было. Что ж, двоих мне более чем хватит. Я отметил повисших в вакууме людей, как цель для захвата. — Автоматический режим работы. Начать расчет размытого прыжка. Конечная точка… — я лихорадочно перебрал в памяти парочку укромных мест, но потом вспомнил, что понятия не имею, когда люди впервые заметили меня. Второпях продиктовал координаты. — После захвата целей немедленно перейти в гиперпространство.
«ПРИКАЗ ПРИНЯТ. РАСЧЕТ НАЧАТ. УПРАВЛЕНИЕ ПРИНЯТО», — бодро отрапортовало ядро, фокусируя лучи захвата на жертвах.
Выбираясь из кресла, я полюбовался на организованную мною суматоху. Кажется, люди немного расстроились, увидев исход моего боя с перехватчиками — я и не знал, что тяжелые корабли могут двигаться с такой скоростью. Космолеты — те вообще, творили чудеса, а что творилось в эфире… Понятия не имею, к кому они обращались: катапультировавшиеся их слышать не могли, а меня это все могло заинтересовать разве что с точки зрения пополнения словарного запаса. Люди не успевали ни перехватить меня, ни помешать поднять катапульты — и прекрасно должны были это понимать.
— Сами виноваты!.. — зачем-то буркнул я, и поспешил к трюму.
Маневр ядро выполнило безукоризненно: немного скорректировав курс, одним приемом затянуло обоих людей и развернуло корабль хвостом к астероидам. Я поспел как раз вовремя, чтобы увидеть медленно опускающиеся на палубу трюма опаленные огнем катапульт кресла со скорчившимися в них фигурами. Рывком, зная, что времени у меня почти нет, я поднял парализатор. Встретился с глазами с двумя парами горящих яростью и отчаянием взглядов.
И, дважды стреляя, подумал, что люди и не подозревают, как им повезло оказаться именно сейчас без сознания…
Ядро активировало гиперпривод.
…Размытый прыжок — мерзкая вещь. Для обычного перехода в гиперпространство необходимы опорные координаты точки выхода и вектор на нее. Но вектор засечь — проще простого, как и рассчитать по нему параметры прыжка. А дальше дело за мощностью гиперпривода. У кого он позволяет искривлять пространство сильнее — тот и прибудет в точку назначения раньше. Поэтому изредка пользуются размытым прыжком. Изредка, потому что недостатков у него — уйма. Небольшая дальность — теоретически прыжок дальше сорока световых дней — почти гарантированное самоубийство. Нарушение балансировки гиперпривода — иногда незначительное, иногда — полностью выводящее его из строя. Отвратительные постэффекты для экипажа — быстро проходящие, и надолго запоминающиеся.
Плюс был всего один, но в некоторых ситуациях — вроде моей — он перевешивал все минусы. Размытый прыжок нельзя было отследить. У людей не было ни одной зацепки, чтобы понять, куда я полетел — им оставалось немедленно рассылать зонды и патрули по всем направлениям, что было совершенно бесполезным занятием, особенно, если учесть, что в радиусе безопасного прыжка было две системы.
Я поднялся с холодного металла палубы, про себя проклиная все на свете. Хотелось свернуться где-нибудь в уголке, принять болеутоляющее, утихомирить взбунтовавшийся желудок, а не возиться с людьми. Я пару секунд поигрался с этой мыслью, потом со вздохом тряхнул головой. Заманчиво — если забыть о разъяренных коллегах моих пленников. Размытый прыжок делал их шансы найти меня крайне низкими, но он не отменял слепой удачи. Я понятия не имел, сколько у меня времени, а потому решил не рисковать.
— Перейти в голосовой режим ответа. Состояние корабля?
«ПРИКАЗ ПРИНЯТ. ВСЕ СИСТЕМЫ В НОРМЕ. УРОВЕНЬ ЭМИССИИ МИНИМАЛЬНЫЙ», — синтезированный голос оказался нарочито бесполым: с одинаковым успехом он мог быть и мужским, и женским. — «ВОЗМУЩЕНИЙ ГИПЕРПРОСТРАНСТВА НЕ ЗАФИКСИРОВАНО».
Отлично. Буду надеяться, что никто сюда больше не прилетит: пускай ищут меня в соседних системах…
«Когти горропы!» Я выругался: сигнал от зонда! Он что-то нашел там, в системе, которую я собирался посетить следующей. Что если они найдут и зонд, и это «что-то»?