Чтение онлайн

Я посмотрел в сторону кабины пилота. Может оставить этих людей, разобраться сначала с сообщением, а потом — с ними? А где гарантии, что зонд засек именно то, что я искал, а не еще один человеческий корабль? Нет, лучше закончить здесь, выяснить, что люди забыли во Внешних Территориях — да еще с такими силами. Боевая база — и второй корабль, слишком большой для тяжелого крейсера — это довольно серьезно. Правда, все равно недостаточно, чтобы уничтожить два крейсера, не дав им послать сигнал, — напомнил я себе, склоняясь над пленниками.

Катапульты отстегивать не пришлось — как оказалось, они автоматически освободили пилотов, едва попав внутрь корабля. Первым делом я оттащил их в сторону, потом обезоружил людей. Разобравшись с устройством защитной одежды, я вытряхнул поочередно хозяев на палубу и с облечением зашвырнул костюмы аж за катапульты. Потом с любопытством уставился на лежащих без сознания людей — раньше я видел их только в виде голограмм.

Небольшим сюрпризом стало то, что одним из пилотов была женщина — анатомия людей на удивление мало отличалась от нашей: главные различия были в форме головы, лица, кожного покрова — и на генетическом уровне. Я несколько раз обошел их, внимательно изучая — кажущуюся мне невероятно хрупкой женскую фигуру, вокруг головы которой словно растеклось медное пламя, — и стройного мужчину, с короткими темными волосами. Мне они показались молодыми, но тут я мог и ошибаться. Присел на корточки и осторожно коснулся кожи на шее у женщины, подцепил когтем локон ее волос, позволил ему стечь по кончикам пальцев обратно на палубу. Вслушался в собственные ощущения — и ни почувствовал ничего особенного: ни отвращения, ни приязни. Поднялся, еще раз окинув взглядом женщину — надо полагать, по их меркам она была весьма красивой; впрочем, мне об этом было сложно судить.

Темно-синяя одежда людей особого интереса не вызвала — разве что покроем та материалом. Знаки отличия, рисунки, цветные полоски на груди — аналогично. Прикидывая, где удобнее будет разбираться с ними, я пинком отправил один шлем к уже скопившейся груде вещей у стены трюма. Подошел ко второму, замахнулся… и осторожно опустил ногу обратно. Медленно наклонился и поднял шлем женщины. Мельком глянул на надпись над стеклом, на герб рядом, на ряд непонятных цифр, сосредотачиваясь на скромно умостившемся в сторонке знаке. Вертикально стоящий длинный кинжал — или меч, — перевитый ветвью какого-то незнакомого растения со стилизованным изображением боевой базы вместо крестовины.

Я знал этот знак. В Империи очень многие с ходу ответили бы на вопрос «что это такое». Люди, понятное дело, называли ее по-своему, но мы дали ей другое прозвище, и не один десяток Оборотов появление этой боевой базы предвещало беду нашим войскам. Пока Рилл-саррат не покончил с ней, по его словам вблизи границы с Фея'ялта.

«Кунна'а Хенса». Великолепные — возможно, самые лучшие человеческие пилоты, оставившие за собой тяжелую память на фронте. И если я не ошибался, то лежащая без сознания женщина с рыжими волосами — Тагар'т Шаалфс, когда-то служившая на «Кунна'а Хенса».

Я швырнул шлем через весь трюм, присовокупив к нему очередное проклятие. Сюрпризы — плевать, хорошие или плохие, — мне начинали надоедать.

А время равнодушно текло мимо меня, не забывая изредка напоминать, что ждать оно никого не любит…

Она сделала еще одну попытку побороть действие силовых браслетов. Я отвлекся от созерцания работающего синтезатора и принялся наблюдать за ее мучениями. Женщина выдохлась, растянулась на койке, и вновь в ее взгляде появилось то же самое выражение, что я заметил в трюме: бессильная ярость и отчаяние. Тщательно скрываемый стыд. И почти незаметный сплав твердой воли и острого ума: большая часть того, что она мне демонстрировала, было очень хорошей игрой.

— …Сволочь! — это слово я знал, в отличие от ряда предваривших его выражений. — Урод! Гад! Кошка драная!

По опыту прошлых вспышек, я знал, что она вскоре выдохнется. Во многом она повторялась, но это для меня почти не играло роли — ее мнение касательно меня я понял на первой же фразе, а дальше просто запоминал новые слова и обороты. В психоматрице человеческого языка и лингвистических базах такого точно не было.

«Товарищ по несчастью» женщины воздух гневными выкриками не сотрясал, и вырваться из захвата силовых браслетов не пытался. В его взгляде ярости было гораздо меньше, а трезвого расчета — больше. И вообще, если женщина чем-то неуловимо напоминала Файрру — интонациями голоса, или движением головы, — то этот вызывал крайне неприятную ассоциацию с ее братом. В этой паре он играл роль внимательного и хладнокровного ветерана, которому — разумеется — надо уделять как можно больше внимания, в отличие от истеричной, паникующей женщины. И я мог бы поверить им… если бы не то, что ощущал в эмпатическом фоне — и если бы не знак Тагар'т Шаалфс на шлеме женщины. Из них двоих она была самой опасной — это я должен был помнить постоянно.

Синтезатор свистнул, сообщая о завершении работы. Две капсулы выскочили из захватов, разделенные пополам тонкой перегородкой. Каждая половинка была заполнена едва ли на четверть — на первый взгляд совершенно одинаковой — бесцветной жидкостью.

Браслеты-инъекторы я заблаговременно нацепил людям на руки. Не самый вежливый путь, но я не мог тратить время и добиваться от них «добровольных» ответов. Да и извиняться я не собирался — в конце концов, я их не трогал, летел себе спокойно по своим делам. Сами виноваты.

Браслеты приняли капсулы — каждый по штуке; в специальное гнездо легли дата-кристаллы. Некоторое время ничего не происходило. Браслеты изучали алгоритм, сравнивали структуру созданного вируса с взятыми у людей пробами кожи и крови. Я не мешал — эту работу самостоятельно и намного быстрее закончил синтезатор, получив задание разработать вирус, но повторная проверка не помешает. Я понятия не имел, что меня ждет в будущем, потому предпочитал сохранить им как жизнь, так и здоровье. По возможности, конечно.

Под капсулами и дата-кристаллами замелькали красные вспышки. Люди почти одновременно вздрогнули, попытались сбросить браслеты — первая инъекция всегда причиняла небольшую боль.

— Что это?! — резко хлестнул вопросом мужчина, заметно побледнев — интересная способность. — Что ты с нами делаешь?!

Он крепился, но я чувствовал растущую в его ментальном поле растерянность и страх. И все равно, самообладание у него — можно позавидовать.

Я помолчал, на пару секунд погрузившись в сплетении эмоций, лавируя, разбирая ручейки и струйки их чувств. Как они только живут без эмпатии?

— Вам не будет причинен вред! — старательно выговаривая слова их языка, сказал я, вставая. — Мне нужна только информация.

Женщина что-то выкрикнула мне в спину — слова показались знакомыми, но перевести я не смог. Это был не лингвос — мелодичный, напевный выговор. Диалект, какой-то, что-ли?

Я задраил за собой дверь в каюту — другого подходящего места просто не нашлось, — оставляя эту загадку вместе с людьми и всем, что с ними связано внутри. Делать там мне пока не было чего: вирус должен разойтись с током крови по всему телу, окончательно перестроиться под их клеткоосновы, обойти защитные механизмы организма — минут тридцать у меня есть. Мало, но ничего не поделаешь — времени у меня сейчас не на что ни хватает.

Я облокотился о кресло, подпер подбородок кулаком и уставился на экран. Мрачно уставился. Вроде полагалось радоваться, развивать бурную деятельность, даже оставить в покое людей — если бы не одна крохотная деталь.

Я не верил в такие совпадения. Я вообще не верил ни в какие совпадения — Обороты на посту тушд-руала кого хочешь заставят так думать. Причина была у всего и всегда — вот и мне хотелось, прежде чем что-либо делать, сперва понять почему. Почему я, совершив две глупейших ошибки, оказался в итоге именно там, куда стремился все эти дни.