Чтение онлайн

И я никогда больше не увижу своих родителей, или Рона, или Гарри!

— Задайся вопросом, как сильно ты жаждешь помочь нам? — Он не отводит взгляд. Внутри меня все будто сковывает льдом. — Ты по своей воле выполнишь то, что мы скажем, — и это будет гораздо проще! — или же хочешь узнать, сколько еще ты сможешь вынести боли?

Что я могу на это ответить? Соглашусь — стану предателем. Откажусь — и пыткам не будет конца. Любой из этих вариантов меня не устраивает. И поэтому я молчу.

Эти глаза не выглядят сердитыми. Я не думаю, что в них есть достаточно человеческого, чтобы быть сердитыми. Но они темнеют, и когда он говорит, его голос кипит от гнева.

— Отвечай мне, девчонка!

Вновь острая боль пересекает мое лицо. Я задыхаюсь, но не стану отвечать.

— Вы видите это? — Он почти кричит. — Вы видите, как эта наглая мелкая грязнокровка не повинуется мне?

Он возвращается к своему трону и садится. Комнату наполняет тишина, поскольку он долго и упорно смотрит на меня. Я чувствую, как Пожирателей охватывает дрожь. Они, кажется, больше боятся его молчания, чем слов.

— Накажи ее, Люциус.

Я смотрю на Люциуса, который уже поднял палочку. Он замирает на мгновение с палочкой в воздухе, прежде чем одним взмахом отбрасывает заклятием меня в сторону.

Ощущение, словно меня ударил в живот огромный металлический кулак. Из меня выбивает весь воздух, а внутренности разрывает. «Боже, как же больно!» Я падаю вперед, путаясь в собственных волосах и задыхаясь…

— Ты ответишь мне, девчонка!

Вновь голос Волдеморта. Я смотрю на него, тяжело дыша через нос, а затем перевожу взгляд на Люциуса, глаза которого столь холодны и безразличны, как никогда.

Как можно причинить кому-то ТАКУЮ боль и не чувствовать даже малейшей вины за это?

Плевать. Для него это не имеет значения.

Я заставляю себя вновь посмотреть на Волдеморта и даю единственный ответ, который могу дать на этот вопрос.

— Я ничего не скажу вам. — Я не могу подняться, но держу голову так высоко, как могу, тяжело дыша в попытке избавиться от боли в животе и ребрах. — Вы можете замучить меня, вы можете убить меня, и я уверена, что вы это сделаете. Но я не помогу вам выиграть войну. Боль, которую вы, несомненно, причините мне, ничего не будет значить, пока я страдаю за то, что считаю правильным.

Волдеморт улыбается. Нет, это не улыбка; его растянутые губы внушают ужас. Ни одна улыбка не должна быть похожей на это. Он поднимает свою палочку…

— Crucio!

О, ГОСПОДИ! Эта боль, такая боль, боль какую я НИКОГДА не знала. Словно каждый нерв в моем теле находится в огне, и я не знаю ничего, ничего, кроме боли. Я цепляюсь за пол, за руки, лицо, она не прекращается, она не исчезает, Боже помоги мне, Я НЕ В СОСТОЯНИИ ВЫНЕСТИ ЭТО…

Спокойствие. Удивительное спокойствие, и свобода от боли.

Я лежу на полу, прижимая голову к холодному камню. Меня колотит, и все болит.

И смех. Пожирателей смерти, Волдеморта и Люциуса. Все смеются надо мной.

Я только что испытала за краткий миг больше физической боли, чем за всю свою жизнь, а они смеются надо мной.

Господи Иисусе.

— Тебя не беспокоит боль, грязнокровка? — голос Волдеморта.

— Твое безразличие хорошо замаскировано. Кажется, боль очень даже тебя беспокоит.

Я поднимаю голову и гляжу на Люциуса, который смотрит на меня со злорадной улыбкой. Смотреть на него легче, чем на Волдеморта.

Это ведь Ваше время, не так ли?, — думаю я, мысленно посылая ему поток ненависти и ярости. — Но Вы можете лишь смотреть, как я получаю то, что по Вашему мнению заслуживаю, но не можете наказывать меня сами без ЕГО разрешения…

— Вы трус.

Я только думаю, что не говорю это, но чувствую, как мои губы шевелятся, тихо произнося эти слова.

Люциус смотрит на меня, смех замирает на его губах.

Я думаю, он знает, что я сказала.

Волдеморт больше не смотрит на меня.

Он обращается к Люциусу, который отворачивается от меня к своему хозяину.

— Присматривай за ней, — говорит Волдеморт Люциусу, резко и отрывисто — он отдает приказ слуге. — Я полагаю, ты понимаешь, несмотря на информацию, которую она может дать и которая, несомненно, будет важна, я не желаю впустую тратить время на ее получение.

Они хотят получить от меня информацию. Ради этого меня будут пытать, а потом убьют…

Не дайте им победить

— Я хочу, чтобы все, что она скажет, было записано слово в слово, — продолжает Волдеморт. — Можешь привлечь остальных в помощь в случае необходимости, пока у них нет никаких важных поручений. — На мгновение он делает паузу. — Мне все равно, как ты это сделаешь, просто получи необходимую информацию. Ты меня понимаешь, не так ли, Люциус?

— Конечно, мой Лорд.

Люциус низко кланяется своему хозяину, который, махнув рукой в мою сторону, произносит:

— Забери ее с собой. И убедись, что она заговорит.

Я смотрю на Люциуса, который зло мне улыбается.

— С удовольствием, мой Лорд.

Где он?

Я подтягиваю колени к подбородку, сворачиваясь калачиком.

Я вся дрожу. Зубы стучат от страха.

Я предпочла бы, чтобы он сделал то, что должен был, сразу, а не оставил меня здесь гадать, что будет.

Он не сказал, когда вернется. Он даже не взглянул на меня, пока тащил обратно в камеру. Просто хлопнул дверью, когда я осмелилась спросить, что будет, когда он вернется.

Он ни разу не взглянул на меня.

Казалось, с тех пор прошло много времени. Вполне возможно, что всего лишь пять минут, но я поняла, что время может идти так медленно, когда ты томишься в ожидании и страхе.