Чтение онлайн

— Еда, — настаиваю я. — Я не могу искать рецепты

— Посыпки.

— Что?

— Разноцветный сахарный горошек. Она хихикала, когда мы в последний раз видели его в буфете. Думаю… — она замолкает и ее взгляд устремляется куда-то вдаль.

Я наклоняюсь, пытаясь сравняться с ней ростом, но она намного ниже меня.

— Мин-ни, — тяну я нетерпеливо.

— Думаю, посыпка напомнила ей волшебный хлеб из детства. Из того времени, когда еще… все было хорошо. Все дети любят такое.

— Что такое «Волшебный хлеб»?

Она таращится на меня, как рыба-иглобрюх.

— Ты не знаешь, что такое волшебный хлеб?

Мое рычание мягкое, но все же достаточно угрожающее, чтобы дать ей понять, что мне не нравится, когда меня считают идиотом.

Затем происходит нечто чрезвычайно необычное: лицо Минни смягчается, словно от печали. Ее голос похож на мяуканье, когда она заявляет:

— В детстве ты никогда не ел волшебный хлеб.

— Нет, — решительно отвечаю я.

Она делает глубокий вдох и выдыхает, как это делает Коса, когда вот-вот сорвется.

— Тогда давай. Где тот контрабандный телефон, который, я знаю, у тебя есть? Я тебе покажу.

Четыре часа спустя я возвращаюсь к своей Регине, гордый как индюк, с бумажной тарелкой, которую держу на коленях, пока плыву к ней на старой драконьей лодке. На этот раз я взял с собой Юджина в его новеньких, сделанных на заказ очках. Цыпленок знает, в чём его задача, а я не хочу, чтобы Аурелия оставалась одна, пока мы все на занятиях.

Моя Регина и Генри лежат в тех же позах, в каких я их и оставил, что начинает меня беспокоить, поскольку это означает, что она не двигалась весь день?

Как только лодка скользит вверх по склону, Генри бросается прямо ко мне, пища, как добыча, вероятно, возбужденный всеми цветами радуги на тарелке.

Он такой мягкий, с крошечными косточками, что я, наверное, даже не замечу…

Словно зная, о чем я думаю, Аурелия издает резкий рык, и я выныриваю из своих фантазий. Генри левитирует обратно к ней и укоризненно смотрит на меня.

Стараясь на него не смотреть, я улыбаюсь ей и направляюсь к назначенному мне безопасному месту недалеко от ее гнезда, и прошу Юджина сесть рядом со мной.

— Регина, я испек печенье! Смотри, на нём посыпка и маленькие звёздочки, видишь? Минни мне помогла. Она сказала, что ничего страшного, если оно будет похоже на Австралию. У меня не очень хорошо получается круглая форма, но Австралию я сделать могу, если мы не будем обращать внимания на Тасманию. И… — я взволнованно показываю на треугольники хлеба, намазанные маслом и обсыпанные мелкими сахарными шариками. Мне пришлось съесть несколько первых кусков, потому что я слишком сильно надавил ножом для масла и порвал хлеб. — Волшебный хлеб! — объявляю я и опускаюсь на колени, чтобы подвинуть тарелку как можно ближе к ней.

Она моргает, глядя в тарелку, но не двигается с места.

Я снова наклоняюсь вперед, опираясь на колени, на этот раз слегка придвигаясь, чтобы пододвинуть тарелку чуть ближе.

Моя регина недовольно рычит, и я откидываюсь обратно на корточки. Генри издает вопросительный писк, и когда она не отвечает, он осторожно левитирует к тарелке и, не сводя с меня глаз, наклоняется, чтобы подхватить клювом крошечную сахарную звездочку, а затем летит обратно к Аурелии. Он предлагает звездочку, зависая прямо у ее рта, словно хочет скормить ее ей.

Аурелия открывает свой красивый рот, полный клыков, и Генри опускает звездочку ей на язык. Она закрывает пасть и двигает языком, проглатывая сахарную крошку.

Что-то сжимается у меня в груди.

Это должен быть я. Кормить ее, расчесывать шерсть, обнимать.

— Генри, ты грязный ублюдок, — ворчу я, придвигая тарелку обратно к себе. С минуту я смотрю на нее, пытаясь найти решение, а потом отрываю кусочек волшебного хлеба и машу им в воздухе.

— Давай, нимпин. Возьми это и передай моей Регине.

Генри подозрительно смотрит на меня. Его гигантские глаза слишком велики для его головы, а значит, он отлично видит в тусклом свете этой пещеры. Но он не делает ни шагу навстречу.

— Подозрительный маленький говнюк, да? — говорю я. — Ну, тогда ты не такой тупой, каким кажешься. Готов?

Как можно медленнее подбрасываю кусочек в воздухе, и крошечное существо взмывает вверх, хватая хлеб клювом на лету. Он предлагает его моей Регине, и она открывает свой сладкий ротик.

Удовлетворенный, я снова плюхаюсь на задницу, и мы с Генри начинаем нашу игру.

Глава 7

Лайл

— Прошла неделя, Лайл. Тебе нужно с ней увидеться.

Директриса Селеста Агниос криво улыбается мне красными губами, сидя за своим столом. Я сижу в её кабинете на невидимом верхнем этаже центрального здания Академии Анимус. О том, чтобы фениксу доверили охранять особняк дракона, не могло быть и речи, пока предок Селесты не помог семье Дрейкарис в тяжёлой ситуации много поколений назад. Поскольку популяция драконов сокращалась, а род Дрейкарис вымирал, земля перешла во владение рода Агниос. Особняк, построенный драконами, относился к ней как к хозяйке дома, лишь изредка устраивая небольшие истерики. Я полагаю, что принадлежность Селесты к одному из мифических орденов сделала этот переход более плавным. Никто на самом деле не знает, насколько велика сила фениксов, потому что они ведут себя тихо и скрытно, как и драконы. Наблюдение за брачными узами между анималия делает их достаточно могущественными, и неудивительно, что нашлись люди, которые захотели их контролировать. Именно по этой причине Селеста заперлась здесь.

Но теперь в Академии живут три существа из мифических орденов. Интересно, не по этой ли причине особняк позволил Аурелии получить доступ к одной из своих потайных комнат? Вокруг школы и под ней спрятано множество таких проходов и помещений, но дух, который управляет этим местом, редко предоставляет ограниченный доступ ученикам.

Я встречаю игривый золотистый взгляд Селесты и спокойно отвечаю:

— Мы все еще не вышли сухими из воды, Селеста. Мои голосовые сообщения полны угроз и допросов. Первый судебный запрет фениксов за последние десятилетия вызвал у всех крайнее любопытство.

И переполох.

Мне удалось избежать вопросов от других студентов, сказав им, что я поместил Аурелию в одиночную камеру. Истолковали ли они это как наказание или меру безопасности, для меня не имело значения.

СМИ заполняли мой почтовый ящик всю неделю, и хотя мне удавалось избегать публичных заявлений, время поджимало.

Как лицо Академии для потенциальных диких и преступников, я всю свою карьеру поддерживал хорошие отношения со средствами массовой информации. Я рассказывал о своих программах, показывал им мои тщательно собранные данные и показатели успешности. Один любопытный репортер, слишком глубоко копнувший в мое темное прошлое, сможет полностью пустить под откос все, над чем я работал. Все знали, что я попал в тюрьму Блэкуотер десять лет назад, но не более того. Никто не знал всей истории о том, что было до этого. И я собираюсь и дальше хранить ее в тайне.