Чтение онлайн

Она вздрагивает, и я беру себя в руки, выпрямляясь с глубоким вздохом. Я сделал для Аурелии то же, что и для множества других студентов. Я ходил с ними в суд, защищал их, используя свои отчеты. В рамках закона я больше ничего не мог для нее сделать. Так почему же у меня такое чувство, будто я хватаюсь за воздух?

— Но ты же думала, что твой отец не хотел твоей смерти, — замечаю я.

С такого расстояния я вижу каждую длинную темную ресничку, обрамляющую ее глаза, и обнаруживаю, что не могу отвести взгляд. Внезапно ее дыхание становится прерывистым, явно от ярости.

— Не то, чтобы ты мне верил до этого.

Возможно, я бы не поверил ей, но я помню все, что она сказала. Каждый момент нашего разговора запечатлелся в моей памяти. Но помнит ли она? Помнит ли она, насколько я проклят.

Я смотрю на нее. И она смотрит в ответ.

Аурелия все еще тяжело дышит, ее зрачки расширены. И затем она делает самую возмутительную вещь, которую могла бы сделать в моем присутствии.

Она облизывает губы.

Я возбуждаю Аурелию. Моя близость действует на нее.

Это осознание притягивает меня к ней, как гравитация. И когда я наклоняюсь к ней, весь мой мир переворачивается с ног на голову. На ее нижней губе блестит влага, отражая утренний солнечный свет. Я вдруг замираю, любуясь формой этих губ. Бледно-розового цвета, одинаково пухлые. Даже спелые. Сладкие.

Святая Мать. Не сейчас. Никогда.

Количество силы воли, которое требуется, чтобы отойти от нее, немыслимо. Потому что я не хочу. Потому что я должен.

— Полегче, Лайл, — знакомый скрежет вплывает в мою голову на фоне ужасающего осознания. — Подумай о чем-нибудь неприятном.

— Представь, как черви извиваются в мясе, — голос, подобный гулу вулкана, проникает в мой разум. — Подумай о том, как ешь их. У меня всегда получается.

Что за черт?

— Лайл что, теперь в групповом чате? — ворчит Дикарь. — Гребаный ад, теперь вообще никакого веселья.

— Ты ошибаешься, — усмехается Ксандер. — Это дерьмо только что стало намного интереснее.

Этого не может быть.

— Ну, привыкай к этому, — неохотно говорит Дикарь, — брат.

Перед моим мысленным взором возникает образ одного из школьных классов, за которым следует рука Дикаря на коленях, с выставленным средним пальцем в мой адрес.

— Да, мы и так умеем.

Коса смеется. И это было второй самой тревожной вещью, которая произошла в моей голове.

Когда Аурелия прищуривается на меня, во мне снова закипает гнев, горячий и жесткий из-за постоянного пренебрежения судьбы к тому, чего я, блядь, хочу.

— Может, ты и не наследница Змеиного Двора, — говорю я, — но ты по-прежнему ведешь себя как избалованная особа.

— Клянусь Богиней, я ненавижу тебя, — шипит она.

Желание наказать ее за эти слова заставляет меня сжать кулаки. Вместо этого я ухмыляюсь воспоминанию, которое вспыхивает в моей голове. Ее львиная голова прижимается к моему бедру. Ее анима любит меня.

— Что? — рявкает она, снова сверкая глазами.

Пусть сверкает. Все лучше, чем унылое, мрачное осознание последних четырех недель.

— Следи за своим тоном, — говорю я, хотя по телу пробегает дрожь.

Ее глаза сужаются, а голос становится глубоким от отвращения, но она ни на секунду не отступает.

— Скажи я тебе, кто я на самом деле, ты бы относился ко мне так же, как и в любой другой раз, когда я говорила тебе правду. С пренебрежением, — она указывает на пол, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — С презрением. Как… к идиотке! Ты ужасно справляешься со своей работой.

Я моргаю, вглядываясь в ее лицо, вызывающе поднятое к моему. Генри прижимается к ее шее, так что я знаю, что она на взводе.

Жар наполняет мою грудь. Я вынужден понизить голос до мягкого тона, которым обычно разговаривал с ее анимой.

— Ты не можешь знать наверняка.

Но это дает обратный эффект, не тот, на который я рассчитывал.

— Знаешь что, Лайл? — шипит она с такой злобой, что у меня расширяются глаза. — Пошел ты, и к черту твою школу, твои правила и все остальное. Я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты вообще пришел за мной.

С этими словами она выбегает. Я чувствую, как ее сила потрескивает, словно живая молния, у нее за спиной.

Облегчение разливается по мне. И это облегчение во многих смыслах. Я провожу рукой по волосам, освобождая их от резинки.

Я сажусь обратно за свой стол и встряхиваю мышкой, чтобы включить экран. Длинный список покупок Аурелии смело смотрит на меня в ответ.

Меня не должно так сильно радовать то, что я знаю о ней такое, о чем она даже не подозревает. Но мне нужно знать о ней как можно больше. И, клянусь богами, я выясню все, что скрыто в разуме и теле Аурелии Костеплет.

Глава 22

Аурелия

Будь все проклято. Будь все, нахрен, проклято.

С жаром, опаляющим мои внутренности, я снимаю Генри со своего плеча и бросаюсь обратно к лифту. Дыхание дается с трудом, когда двери лифта открываются, но, к счастью, ни Лайл, ни Джорджия не бросаются за мной вдогонку.

Я полностью потеряла самообладание перед этим высокомерным, ужасным львом-мудаком. Мое возбуждение почти взяло верх, но стоило мне его подавить, как на смену пришла ярость. Существует ли такая вещь, как похотливая ярость? Он, наверное, думает, что я еще более жалкая. И у него еще хватило наглости быть самодовольным из-за того, что я не помню всего, что он наговорил мне в моем собственном гнезде?

И Коса.

Я почувствовал нимпинов у тебя под курткой. Ты отлично справилась.

Ты отлично справилась?!

Он знал, что я что-то замышляю. И даже когда я отпустила нимпинов, он просто стоял там, склонив голову набок, словно бросая мне вызов.

Его последние слова вызывают в моей груди странное и пугающее чувство удовлетворения.

Ублюдок. Конченый ублюдок! Я была на пороге смерти, и он хотел посмотреть что я буду делать?

Ты отлично справилась?