Чтение онлайн

Климов протянул ему руку.

— Да! — буквально выкрикнул Малиновский и протянул свою ладонь для рукопожатия.

Первый полк практически сходу удалось сагитировать за СДПР, достаточно было просто расписать трудовое законодательство с восьмичасовым рабочим днем, оплачиваем отпуском, охраной труда, оплатой переработок и отменой штрафов по надуманным причинам.

Второй полк, состоящий из крестьян поддавался агитации тяжелее. Вопрос с землей традиционно сложен, опять же в их среде были сильны позиции эсеров, но и тут пошли подвижки, тем более что черновой вариант Климова с государственной собственностью на землю, подвергся доработке с конкретизацией по выкупным ценам произведенной продукции, помощи государства в случае неурожая, и так далее и тому подобное. Главным достоинством программы являлось то, что давались не простые лозунговые обещания, а показывались конкретные шаги, что будут предприняты в случае победы именно СДПР и это людей подкупало. А то заводы — рабочим, землю — крестьянам, это как-то слишком обобщенно, на что тоже давили, подчеркивая свою «чистоконкретность».

Расписали и прочие моменты жизни, такие как бесплатное образование, медицина.

Правда Климов не стал писать о таких мелочах, что бесплатным будет только начальное образование, за среднее вы высшее придется платить, немного, но придется, а то, что дается просто так — не ценится.

Так же и про медицину не стал уточнять, что бесплатно лечатся только те болезни, что не спровоцированы самим больным, то есть болезни, вызванные его вредными привычками и образом жизни: курение, алкоголизм, ожирение и так далее. По крайней мере в теории это должно людей дисциплинировать… хоть немного.

В первых числах сентября прибыла Третья особая бригада и как только она обустроилась в лагере Майли, ее сразу взяли в оборот. Через Малиновского вышли на еще несколько молодых, активных и умных парней, что стали отличными агитаторами.

Мимо командования такая активная политическая агитация конечно же не могла пройти мимо, вот только младший и средний офицерский состав от проблемы самоустранился, тем боле что имелся прямой приказ в политику не лезть, вот они и не лезли. А старший комсостав просто не мог ничего сделать. Требовалась система по борьбе с сим явлением, а ее не имелось от слова совсем.

Что-то пытался сделать военный прокурор, но…

— А какие ваши доказательства? — спрашивали его солдаты с видом лихим и придурковатым: — Хорошая бумага в этих книжицах, отлично на самокрутки идет вот и таскаем с собой… Да и в сортире использовать можно, а то с бумагой для этого дела всегда беда.

И действительно при проверке выяснялось, что в книжицах не хватает листов. В общем придраться не к чему.

Агитация среди французских солдат тоже шла. Откликнулись на призыв Французского революционного фронта не все, но гораздо больше, чем рассчитывал Михаил, около половины из тех, к кому обратились. Правда не у всех получилось, кого-то даже арестовали, но тем не менее листовки разошлись не только в основных самых крупных городах республики, но и дошли до солдат. Климов надеялся на эффект «сарафанного радио».

Вот с обратной связью с добровольными активистами ФРФ, чтобы получить от них статьи для следующих листовок, пришлось поизгаляться, дабы не оказаться в застенках. Но в итоге условились, что к согласившимся сотрудничать с ФРФ активистам будут в определенный день приезжать на велосипедах мальчишки-курьеры с розой в петлице, что послужит своеобразным паролем и им уже отдадут материалы. Потом пацаны на полной скорости должны рвануть в обозначенное им место, вот только на полпути их перехватят и изымут пакет. Система не самая надежная, но ничего более вменяемого Климов придумать не смог.

Но это в Париже. Как быть с материалами от тех, кто живет в других городах он еще не придумал. Но собственно оставалось радоваться, что почти половина активистов-добровольцев обитала именно в столице и на первое время материалов от них хватит с лихвой.

Наступление на Сомме, по сути своей окончившееся ничем, но приведшее к огромному количеству жертв, по самым скромным подсчетам только убитыми и пропавшими без вести союзники потеряли порядка ста пятидесяти тысяч человек и втрое больше ранеными, привело к разочарованию в обществе и сильному падению боевого духа в армии.

— Может сейчас стоит начать провоцировать революционную деятельность? — поинтересовалась Елена.

— Нет, рано…

— Почему?

— Несколько причин. Первое — основные потери, где-то две трети, понесли англичане и франкам на лайми, будем говорить честно, наплевать. Второе — настроение у людей больше подавленное, чем раздраженное. Раздражение присутствует, но пока в не достаточной концентрации. Но такой результат и настроения людей отличный фактор для восприимчивости нашей агитации. Третье — пока что не произошло революции в России.

— А она обязательна для революции во Франции?

— Нет, но она станет тем камешком, что может спустить лавину в республике. Дескать, вон у русских рабочие взяли власть в свои руки, так и мы это можем сделать. Чужой пример в данном случае очень заразителен.

— Понятно… А революцию в России точно никак не остановить?

— Нет, процесс уже запущен, ее жаждут решительно все. Знать, что хочет посадить на трон своего ставленника, промышленники неправедно нажившиеся на госзаказах хотят избавиться от обворованной ими власти, коя как они боятся спросит с них по окончании войны, простые люди больше не могут терпеть сословного неравенства и хотят больше возможностей и так далее и так далее… Да и как мы можем что-то сделать в России из Франции?

Елена на это только вздохнула.

— И когда ее ждать?

— Ситуация уже подобралась к критической границе и как только произойдет очередная военная катастрофа, тут-то все и вспыхнет.

— А она случится?

— У нас — точно. Или ты сомневаешься в наших генералах, если уж даже просвещенные европейцы чудят не по-детски? И если не на фронте полыхнет, так в тылу рванет. «Друзья» постараются.

— Иногда мне просто не верится во все это… — призналась она.

— Твои сомнения понятны, я не могу тебе предоставить никаких иных доказательств, кроме слов и логики, но если ты считаешь, что занимаешься дурным делом, то…

— Нет, это просто мимолетная слабость и сомнения, — ответила Елена. — Я получаю письма от своих подруг из России, коим сама писала с просьбой рассказать о том, что происходит и они пишут ужасные вещи о том, что творится на улицах, постоянных шествиях, жестоких разгонов митингов, о том какие настроения витают в обществе, так что да, я уверена, что французы и англичане вместе с немцами финансируют революционные партии…

62

В первых числах октября во Францию прибыла четвертая бригада, кою с некоторой задержкой перебросили в лагерь Майльи. Задержка произошла из-за того, что по прибытии случилось ЧП — убили командира полка, полковника Краузе.

Разбираться с происшествием ездил полковник Игнатьев. По результатам, часть офицеров пришлось сменить. Взяли их из первой и третьей бригады. В частности произвели в штабс-капитаны поручика Бодько.

Климов, не иначе как стараниями полковника Щолокова, получил в свою роту в качестве пополнения в том числе семерых самых натуральных штрафников — виновников в смерти полковника Краузе, коим смертную казнь заменили на продолжение службы для выполнения самых опасных поручений.