Чтение онлайн

Катрин осторожно переступила через заваленные досками и битой черепицей человеческие остатки и начала спускаться вниз. Сколько не смотри, строительный раствор благородная леди замешивать не умеет, балки перекладывать тоже не обучена. Да и собираться пора на встречу с дикарями-аборигенами.

Псина дожидаться незадачливую хозяйку не стала, гордо удалилась внутрь. Надо думать, старому колдуну об обстановке доносить.

Действительно, колдуну. Несмотря на всю свою демонстративную уверенность, Катрин не надеялась, что Ингерн выкарабкается. Без переливания крови, антисептиков и знания азов нейрохирургии, эх, что уж там… Но Фир Болг оставил девушку жить. Вот и не верь после этого в нетрадиционную медицину.

Бледная и похудевшая Ингерн дремала среди подушек. В темном углу сидел Фир Болг, погруженный в изучение слегка подпорченного мышами фолианта. Томище в последние дни был другой — теперь, надо думать, старик освежал свои медицинские познания. За столом озабоченный Даллап переливал из горшка в кружку подогретый бульон.

— Спит много, — прошептал Даллап.

Катрин пожала плечами. Имелись все основания предполагать, что большинство нормальных людей, схлопотав удар ножа в сердце, давно бы уснули навечно.

— Пусть спит. Ей покой нужен.

— А покушать? — пробормотал ветеран. На нем был чистый фартук (всего парочка жирных пятен). Вел себя Даллап как примерная сиделка. Разве что слишком трепетная. Похоже, он только по нужде от супруги отлучался.

— Спокойный сон — есть первая необходимость организма, — наставительно проскрипел Фир Болг, не отрываясь от книги.

Даллап испуганно вжал голову в плечи. После чудесного возвращения жены с того света, мужчина проникся глубочайшим уважением к магическому искусству древнего обитателя замка.

— Едешь? — спросил старик, наконец, отвлекшись от столь любимого замковыми грызунами источника мудрости.

— Да. Сейчас соберемся. Пусть малость подождут, пейзане хреновы.

Откуда-то из нижних комнат донеслось неуверенное рычание пса. В лексической трактовке многих выражений хозяйки зверь испытывал очевидные трудности.

— Опрометчиво встречаться с дикарями. Поверь, они признают лишь грубую силу, — мрачно уведомил старик.

— Рано или поздно «Двум лапам» придется столкнуться с этими тружениками сохи и дубины. Лучше нам самим ускорить встречу, иначе придётся вечно опасаться стрелы из кустов. А если они пожалуют к замку незваными, да еще всем обществом, стены нам удержать будет нелегко. Насчет нашей силы… ну, придется показать, что есть.

Даллап беседу игнорировал. Полностью выпав из реальности, он любовался осунувшейся и ставшей совсем юной мордашкой Ингерн.

— Что ж, Катрин, в грубой силе ты понимаешь больше нас, — безрадостно согласился Фир Болг. — Будь осторожна. Кто пойдет с тобой?

Вот это как раз решить было непросто. Катрин три дня колебалась, но пора бы что-нибудь и выродить:

— Энгус. Мне нужно, что бы собеседники думали о деле, а не о волшебных любовных игрищах.

Блоод рассматривала на просвет какую-то изысканную тряпочку. Вокруг были разложены вороха одежды и горсти потускневших украшений. За тридцать лет никто так и не прикоснулся к этой дамской никчемной мишуре.

— Отложи свои дизайнерские изыскания и помоги мне собраться.

— А я? — прекрасное лицо ланон-ши приняло недовольное выражение.

— Остаешься старшей по обороне. Фир Болг может запросто забыть о безопасности, да и толку-то от него — одна тошниловка. Даллап сейчас откровенная нянька. Псина, если никто не вздумает выматериться, и не пошевелится. А Энгусу давно пора проветриться. Согласись, оставляя его киснуть в замке, мы тем самым обижаем парня. Ты ведь не хочешь обидеть мальчишечку?

Суккуб фыркнула.

Подготовка затянулась. Сначала попытались привести к должному виду саму миледи. За время своих экспериментов со старой одеждой, Блоод довольно ловко научилась управляться с ножницами, поэтому уши сиятельной землевладелицы уцелели. Блоод подровняла волосы подруги и теперь густые светлые локоны гораздо цивилизованнее ложились на плечи владелицы «Двух лап». Косметикой пришлось заняться самостоятельно. Блоод, в этом отношении невинная почти как дитя, с глубочайшим интересом наблюдала. Катрин вздыхала и страдала, но руки потихоньку вспоминали забытые навыки.

Блоод высунула кончик языка:

— Яркая. Готовишься. Как для постели.

— Каждый раз, когда мне хотят перерезать глотку, я прихожу в неподдельный экстаз. Прямо не знаю, с чего бы это?

— Возьми с собой.

— Судя по тому, как ты на меня смотришь, мы далеко не уедем. А мне нужно заняться делом. Тем более, встречи аж с двумя такими красотками, как мы с тобой, деревенским дикарям определенно не пережить.

Размышляя о не ведающих чувствах вкуса и меры нравах, Катрин позволила одеть и украсить себя. Результаты впечатляли. Еще хорошо, что треснутое потускневшее зеркало не могло отразить убийственное зрелище в полной мере. Черт с ним, Катрин приходилось начинать военные действия и в куда более экзотических нарядах. Хотя изобилие ювелирных изделий, нацепленных поверх кольчуги, несколько ограничивало подвижность воительницы.

На этот раз пришлось обойтись без любимой косынки. Светло-желтые волосы, яркие сочные губы, обильно накрашенные глаза. Крупные серьги ощутимо оттягивали мочки ушей. На груди лежала толстая цепь с двумя массивными знаками — символическими отпечатками медвежьих лап. Рубины-когти, изящная чеканка — герб замка были подлинным произведением ювелирного искусства. Эх, если бы эта красота еще и весила поменьше… Против браслетов Катрин не возражала — в таком количестве они вполне могли заменить наручи. Брюки на девушке были новые, вот только потертые сапоги не слишком вязались с воинственной расфуфыренностью потомственной аристократки.

— Не смотри так алчно, — грустно сказала Катрин, — если меня не слишком потреплют, сможешь завалить меня на постель прямо во всей этой мишуре. Если захочешь.

— Захочу. Не хочу. Чтобы трепали.

— Договорились. Теперь давай нужные вещи.

Нож с запястья пришлось переместить за голенище, потому что из-за браслетов его извлечь в нужный момент было бы сложно. Кукри на бедре в поясных ножнах. Для пущей пышности Катрин напялила еще и куртку с меховой опушкой. Миледи и выглядеть должна как миледи, нравится ей или нет.

Зато другим нравилось. Когда Катрин появилась во дворе, ее внешний вид был оценен должным образом. Глазели жеребцы, мужчины, добропорядочный кобель-пенсионер тоже загляделся. Даже Даллап слегка вышел из своего апатичного состояния сестры-сиделки.

— Миледи, отчего вы не выглядите всегда так… достойно? — проскрипел Фир Болг.

— Да как-то… Привыкла уделять время рыбной ловле, чистке оружия и прочим смешным причудам, — пробурчала Катрин, вкладывая глефу в ремни у седла. — А для эстетического любования и восхищения у нас Блоод имеется.