Чтение онлайн

Краткая лекция на тему, как местных политических, так и международных новостей, прошла в удивительной тишине. Один раз девушку прервала укушенная несознательными блохами собака, но шавку тут же пинками призвали к должной тишине. Катрин упомянула о подавлении злоумышленного бунта против Короны, о перемирии с горцами и о новой национальной политике в отношении дарков. Уделила внимание ужесточению законов, карающих за измену и бродяжничество. Возможно, король истолковывал бы отдельные юридические параграфы несколько в ином свете, но Его Величество был далеко, а здесь манор леди Мезозойской. Чего хотим, то и вещаем.

Если позволят.

Когда докладчица закончила, в толпе раздался громкий вызывающий хохот. Катрин не слишком удивилась. И до этого кожей чувствовала, что всё гладко не пройдет. Слава богам, показное веселье демонстрировали всего несколько человек.

— Вот же заливает девка! Эй, Жигун, ты кого нам привел? Не мог ей сам под кустом ума-разума вправить? Врет ведь, курва гладкая, и не краснеет.

Староста пожал плечами:

— Врет или нет — дело общества решить. Я в замке нынче не был, да и ты, Раф, туда давненько не наведывался. Леди, сам видишь, богатая. Что ей врать-то?

— Врать ей вовсе не нужно, это уж точно, — насмешливо поддакнул Раф. Раздвигая людей плечом, бунтарь неторопливо двинулся к центру. За ним, как привязанные, двигались еще трое. Все немаленькие дяди. Правда, одного Катрин сразу скинула со счетов — знакомый. Этот без пальцев много не набезобразничает.

— Да уж, зачем ей врать, — издевательски продолжил рыжебородый Раф, — девка-то нашла все, что искала. Слазь, красотулька, этот жеребчик не по тебе. Тебя другой «коняшка» ждет — ох, не пожалеешь что сменяла. А серебришко какое-никакое мы тебе оставим. Если ласковая будешь. Ишь, разъездились потаскушки бродячие…

На похабные ухмылки и смешок Катрин внимания обращать не стала. Раздумывала — сразу достать глефу или подождать еще? Тесновато здесь, неизбежно народец пострадает.

— Так как, цыпочка? Или трепыхаться будешь, милашка королевская? У нас здесь тишь и благолепие — городской стражи мы отроду не видывали, — Раф смотрел почти ласково.

— Ты бы это… поосторожнее, — предостерег староста. — Если она действительно леди, плохо будет.

— Да ну?! Неужто, настоящая леди? Ох, она мне тогда что, по-собачьи не даст? — заржал рыжий хам.

— Дам. Чего ж не дать, — Катрин выдернула ногу из стремени, соскользнула на землю. Энгус догадливо подхватил поводья Вороного.

Катрин стояла лицом к лицу с деревенским бандитом. Рыжая борода едва не колола ее подбородок. От мужика так и несло псиной. Тем лучше. Жалеть будет некого.

— Можешь уйти. Прямо сейчас. И в Медвежью долину никогда не возвращайся.

— Ого! — Раф зашевелил густыми бровями в притворном ужасе. — Чем еще пугать вздумаешь?

— Умрешь, — холодно улыбнулась Катрин.

— Ну да, у тебя же меч есть, — мужчина опустил ладонь на рукоять кукри, висящего у бедра девушки. — И как, ничего ножичек? Может, поменяемся? У меня куда длинней оружье отыщется, а у тебя «ножны». Проверим?

Кукри, в данный момент, был Катрин не очень нужен. А вообще пора было переходить к делу. Нечего томить зрителей.

…Короткий удар лбом в лицо. Нос на рыжей харе хрустнул. Девичье чело оказалось на удивление твердым. Мужчина сдавленно ухнул и отпустил чужое оружие. Вовремя. Катрин уже разогнулась… в обеих руках по ножу. Леди-гостья шагнула вперед, сделала пируэт вокруг ошеломленного, еще только тянущегося к сломанному носу, Рафа… Мелькнули тусклые клинки. Двое нехороших дяденек стали оседать на утоптанную землю… Раф еще не успел осознать, что число его соратников катастрофически уменьшилось, а рука в звенящих браслетах схватила его за немытые волосы, запрокинула голову. Движение клинка обреченный мужчина не уловил…

…Катрин поморщилась. Вышло грязновато. Широкий веер крови окропил окружающих. Валясь на землю, самец еще и отвратительно захрипел. Да, в каком-то смысле резать глупых и самонадеянных людей куда проще, чем баранов…

…После мгновения немой паузы, в толпе завизжали. Счастливчики, стоящие с краю, бросились по домам, остальные пятились, в ужасе отдавливая друг другу ноги. Катрин оказалась на пятачке в окружении трех тел и Энгуса с лошадьми. Раф, зажимая обеими руками перерезанное горло, хрипел и сучил ногами. Двое его дружков, получив сталь в печень и под лопатку, на какие-то проявления эмоций были уже не способны.

— Иди-ка сюда, красавчик, — поманила Катрин четвертого члена шайки. В руке был зажат нож и жест вышел излишне убедительным. Беспалый в ужасе замотал головой и попятился. Вообще-то гостья его убивать не собиралась, но бедняга совсем спятил от страха. Когда он присел и попытался заслониться худеньким мальчишкой-подростком, Катрин метнула нож. «Лепесток» с глухим стуком пробил пустой лоб и бунтарь-инвалид повалился, увлекая за собой мальчишку. Мальчишка завопил. Катрин шагнула к ним, за шиворот вздернула на ноги легкого, как чучело, подростка.

— Спокойно, бойскаут.

Подросток подавился криком, попятился. Ужаса в его глазах было не меньше, чем у покойного беспалого.

…Нож в черепе засел плотно. Пришлось наступить мертвецу на грудь. Катрин брезгливо стряхнула с «лепестка» липкую жижу. В поредевшей толпе кто-то сдавленно всхлипывал, но, в общем и целом, стояла тишина. Мертвая.

— Еще вопросы по ведению будут? — осведомилась Катрин у замершего столбом старосты.

— Нет, миледи, — сипло пробормотал тот. — Они-то того, диковатые, — он показал на лежащие тела. — Из Дубника. Всего четыре года здесь. Приблудились. Темные люди…

— Угу, — девушка пнула сапогом тело, наконец, отошедшего в лучший мир Рафа. — Вас, должно быть, его масть обманула. Ну, этот рыжий вам счастья точно не принес. Вижу, остальные добрые и рассудительные селяне уже догадались, что хранить верность «Двум лапам» выгода прямая?

— Да, миледи. Не сомневайтесь, — заверил предводитель мирных хлеборобов.

— Прекрасно, — Катрин небрежно сунула ножи в ножны. — А то я уж начала разочаровываться в вашем гостеприимстве. И в вашем чувстве долга.

— Да что вы, миледи! Мы, и правда, люди темные, дремучие, в глуши живем. Грамотных нет, умом сплошь туговаты. Простите, что сразу вас не признали. Времена нынче смутные, кого только не встретишь на безлюдье.

— Это точно. Что интересно, они — времена — всегда смутные, — леди вставила ногу в стремя.

— Не желаете ли разделить с нами трапезу, миледи? Сейчас все готово будет. Стол наш не богат, но мы будем счастливы вас принять. Оно ж, не каждый день-то радость случается, — староста почти обрел былую уверенность.