Чтение онлайн

Бэт относилась к ней хорошо. Один был недостаток у мачехи — уж больно она была глупа. Всё образование Кейт сводилось к тому, что в доме тётки она отлично научилась флиртовать с мужчинами. Эта наука Елизавету пока не интересовала, а больше с Кейт и говорить-то было не о чем. Они, тем не менее, сдружились. Бэт искренне полюбила Кейт, потому что других подруг у неё не было, а со старшей сестрой отношения никак не складывались. Мария постоянно Елизавету обижала и категорически отказывалась вести себя как-то иначе. Да и виделись они редко: Мария жила в замке вдали от Лондона.

Конечно, всех поданных более всего радовало отличное настроение короля. Несмотря на постоянные боли, он стал меньше жаловаться и срываться на окружающих. Генрих даже пожалел о скоропалительной казни Кромвеля. Длилось его раскаяние недолго — ведь часть замков сэра Томаса он подарил Кейт. Ей также достались и бывшие владения Джейн. Генрих был готов делать что угодно, только бы увидеть радость на лице жены.

Но глупость есть глупость: there is no sin except stupidity [6] . Кейт хотелось внимания мужчин помоложе. Она позволяла себе слишком многое в отношениях с ними. До поры до времени ей это сходило с рук. А что Бэт? Ей-то и подавно было всё равно — Кейт была забавна, мила и прекрасно с ней ладила. Елизавета старательно стирала из памяти прошлое, надеясь, что завтрашний день принесёт ей чуть больше тепла и душевного покоя. Иногда она прислонялась своей головкой к плечу мачехи, закрывала глаза и представляла рядом с собой мать. Одиночество и боль ненадолго оставляли Бэт, принося на время долгожданное облегчение.

Перед глазами Фредерико разворачивался захватывающий спектакль: король развёлся, король велел казнить своего лучшего советчика и помощника в делах альковных, король женился. Передав письмо по назначению, испанец думал, что пройдёт некоторое время, пока Генриху подыщут жену. Но нет, к удивлению многих, он выбрал фрейлину своей любимой «сестры» и, не долго думая, обвенчался.

Вестей от графа не было, да и не могло быть так скоро. Конечно, Фредерико времени зря старался не терять. Он изучил все возможные способы незаметного вскрытия писем и изготовления сургучных печатей. Но просто сидеть в Лондоне, колдовать над бумагой, сургучом и наблюдать за английским двором Фредерико позволить себе не мог. Он решил не ждать дальнейших распоряжений и ехать в Кадис самому. В этот-то момент ему и передали очередные письма: одно в Париж, другое графу, находившемуся в Испании. Фредерико был рад снова пуститься в путь.

Приехав в Дувр, он нашёл себе комнату для ночлега и, поужинав, сел за изучение писем. Первый раз приступать ко вскрытию тайных посланий было страшно. У него слегка дрожали руки, и, чтобы успокоиться, Фредерико несколько раз прошёлся по маленькой каморке с низким потолком.

— Надо решаться, — сказал он себе, — или не решаться. Но что-то делать надо. И почему раньше Господь не вкладывал в мою беспутную голову такие мысли?

Присев обратно за стол, Фредерико аккуратно срезал нагретым над свечой ножиком печать на первом письме и начал читать. В Париж писали о том, что всё прошло так успешно, как и не ожидали. Кромвель обезглавлен без суда.

— Ага, вот почему Генрих принял такое непонятное решение, — пробормотал Фредерико, — оказывается, его к нему умело подтолкнули. Правда, думали, что посадить Кромвеля в Тауэр и затем казнить будет долгим делом. Но король особенно в суть не вникал и сделал всё быстрее, чем кто-либо предполагал.

Фредерико снял слепок со срезанной печати и сделал точно такую же. Письмо было снова запечатано. Со вторым он расправился уже быстрее и увереннее. Но вот содержание письма его удивило — в нём шла речь о самом Фредерико.

«Из Франции он будет отправлен в Испанию самой опасной дорогой из всех. Думаем, его смерть не вызовет никаких подозрений. В Париже подготовят письмо, которое будет необходимо передать в Пиренеях. Если его до этого не съедят волки, то убьют местные разбойники, коих в горах полным-полно. Будьте уверены, Фредерико до Толедо не доедет, а значит, не доедет и до Кадиса».

Второе письмо предназначалось лично графу. В последнее время тот переезжал с места на место, нигде не останавливаясь надолго. Но так ли это было в самом деле? Фредерико задумался. Точного местонахождения де Вилара он никогда не знал, кроме тех случаев, когда где-то был вместе с ним. А вот где находился Фредерико, граф знал всегда. У них было условлено, что Фредерико даёт о себе знать через людей графа, где он, когда и куда прибыл. А люди у де Вилара были везде.

Выходило, что, получив в Париже послание для графа, который якобы находится в Испании, Фредерико отправится на верную смерть.

«За что? Почему? Чем я ему не угодил, служа верно и преданно семь лет?» — задавал он себе вопросы и не находил ответа.

Тем не менее Фредерико решил ехать, как и было условлено, в Париж. Судя по всему, опасность там его не поджидала. Заодно он выяснит, что же его попросят отвезти в Испанию. А вот дальше придётся рассчитывать каждый свой шаг.

Ла-Манш, обычно неспокойный, бурлящий и постоянно штормивший, словно застыл. Водная гладь, по которой не пробегала даже рябь от ветра, отражала яркое летнее солнце. Вдали белели многочисленные паруса. Фредерико не верилось, что в кои-то веки он сможет пересечь пролив, не борясь ни с ветром, ни с волнами. Но мысли о графе не давали ему покоя. Он прекрасно помнил о том, что Матильду разыскали по поручению де Вилара, и выходит, что она тоже в опасности. Раз хотят избавиться от Фредерико, то и узнавать о Матильде незачем, и спасать её некому.

Больше всего Фредерико беспокоила собственная беспомощность — ведь когда не знаешь, почему тебя хотят убить, то трудно это убийство и предотвратить. Не понимаешь, за что оправдываться.

— Возможно, я просто слишком много знаю? — бормотал себе под нос Фредерико. — Граф не верит в мою верность и преданность? Считает, что я могу его предать? Рассказать что-то, чего и сам не ведаю?..

Бесполезно: сколько он ни ломал себе голову, ничего путного в неё не приходило. Так он и попал во Францию — со страдающей, не находящей покоя душой и разбегающимися во все стороны мыслями. В Париже у него забрали письмо и передали новое.

— В этот раз задание сложное, — послание передавал один из шотландских гвардейцев, служивших французскому королю, — тебе предстоит тяжёлый путь через Пиренеи. В горах тебя должен встретить наш проводник. Он проведёт дальше вглубь страны. Но где он сумеет тебя перехватить, неизвестно. Будь предельно осторожен — это самая опасная часть путешествия.

Фредерико молча покивал в ответ. Уверен он был в одном: вернувшись к себе, вскроет письмо. И, возможно, узнает правду.

«Человека, который передаст это послание, следует убить», — вот и всё, что прочитал чуть позже Фредерико. На листе бумаги были написаны лишь эти слова. Они не добавили ничего нового — ни ответа на вопрос «почему», ни ответа на вопрос «зачем». Он снова запечатал письмо и пошёл на улицу. Скоро он обнаружил то, что хотел. На земле, прислонившись к стене собора, в некотором удалении друг от друга сидели попрошайки. Фредерико выбрал самого молодого и крепкого. Поманил его к себе, показав монету. Попрошайка гут же поднялся с места.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Фредерико.

— Лион. А чего хочет господин? — спросил тот, сплёвывая и утирая грязным рукавом рот.

— Ты умеешь ездить на лошади? Я хочу, чтобы ты поехал со мной в Испанию, — произнёс Фредерико, — я тебя одену, буду кормить и поить. Доедем до одного места, а дальше ты поедешь один. Денег на путешествие я дам.

Попрошайка почесал в голове. Сидеть возле одного и того же парижского собора надоело. Поездка в Испанию представлялась весёлым приключением, да ещё за которое неплохо заплатят.

— Хорошо, хозяин, пошли. С лошадью я как-нибудь справлюсь, — не оглядываясь на оставшихся товарищей, решил попрошайка.

Фредерико заставил своего нового попутчика помыться, дал ему новую одежду и накормил.

— Завтра выезжаем. Тебе следует выспаться. Ехать предстоит долго...

Вместе они добрались до подножия гор. Теперь, чтобы попасть в Испанию, путешественник, которому не достало ума ехать как-то по-другому, должен был углубиться в леса, окружённые горами и кишащие разным зверьем и разбойничьим людом. Бывший попрошайка из Парижа совершенно очевидно не подозревал о том, что ему предстояло. Фредерико стало его жаль — он посылал человека на верную смерть. Даже если он не погибнет от руки убийцы, то всё равно вряд ли сможет добраться до сколько-нибудь безопасной местности. Но собственная жизнь была испанцу дороже. А главное, он не мог рисковать жизнью Матильды — погибнет он, погибнет и она.