Чтение онлайн

 Несколько дней назад Ир-доглядчик явился к Тувалкаину с устным доносом. Слушая урода, Тувалкаин неспеша прохаживался по библиотеке минералов, бережно, точно живое существо, поглаживая черный булыжник. Уродец Ир рассказывал и косился на камень в руках господина, точно на маленькое животное, от которого исходила опасность. Когда доглядчик закончил, Тувалкаин покровительственно проговорил:

 - Ты принес интересные новости, Ир.
– Он достал из маленького ящика огромного стола самородок желтого цвета величиной с боб и вложил в ручку уродца.

 - Я бескорыстно, господин!
– пролепетал Ир, делая вид, будто недоумевает, в чем ценность желтого блестящего боба.

 - Ты знаешь, что это?

 - Нет, господин.

 - Ты лжешь!
– отрезал Тувалкаин.

 - Простите, господин! Это тот самый минерал, который не дает металлической проказы.

 - Спрячь самородок подальше. Придет время, и он поможет тебе стать обеспеченным горожанином.

 Отходя к двери, Ир поклонился спиной вперед. (Голова его от рождения сидела на плечах таким образом, что бледное личико оставалось со стороны спины. Был он малого роста и тощ. Ходил пятками вперед.)

 - Ты куда?
– Тувалкаин улыбкой остановил уродца.
– Я тебя вызвал не для того, чтобы послушать твои доносы.

 Вострые брови Ира угодливо подпрыгнули. Лисья мордочка подобострастно устремилась к господину.

 - Мой брат Иавал молится богам, которые имеют власть над животными, и боги дают брату над животными власть. Но крысы... Эти мерзкие твари настолько умны, что не подчиняются даже Иавалу. В городе их развелось слишком много, ты и без меня очень хорошо это знаешь. И приманки с нашими ядами они не трогают. А вот от ядов Иавала они дохнут, и их трупы переливаются каким-то фосфорическим светом. Во всяком случае, так говорят.

 - Вы хотите, чтобы я съездил в стан Иавала-скотовода и купил мор для городских крыс?

 - Да, но это непросто, учитывая наши... напряженные отношения. И еще! У Иавала есть пергамент, который пока не видели в городе и, естественно, который еще не смущал каинитов. Если ты принесешь этот пергамент, Ир (Тувалкаин нарочно назвал уродца по имени), я подарю тебе еще несколько самородков и, может быть, покрупнее того, что лежит у тебя в кармане.

 - Правильно ли я понял, господин, что я должен украсть пергамент, который пока скрывает ваш брат?

 - Я этого не говорил!
– Тувалкаин, улыбаясь, поднял две руки, точно защищаясь от слов Ира.
– Но я повторяю: если пергамент будет лежать у меня на столе, я щедро расплачусь с тобой, Ир!..

 ...Тувалкаин вернулся к пергаменту, который теперь лежал у него на коленях и подпрыгивал в такт с движением колесницы. "...ибо настал час великий, великий для всех: Енох вернулся!" Тувалкаин снова подивился яркой глянцевой краске, которой писал Иавал. Казалось, что она еще не просохла. Тувалкаин осторожно дотронулся до букв пальцем и посмотрел на подушечку, - нет ли отпечатка?
– Енох вернулся! А Сепфора не сводила глаз с одежды мужа".

 - Что там?
– спросил Тувалкаин, заметив, что возница поправляет арбалет.

 - Шевелится что-то у дороги, - ворчливо отвечал возница.
– Может, дерево, а может, зверь какой. В этих местах полно медведей!

 Вскоре поравнялись с человеком отвратительной наружности. Колесница остановилась. Уродец поклонился из облака пыли. Возница поприветствовал Ира, чуть заискивая. Это не понравилось Тувалкаину. Он заранее презрительно сложил губы.

 - Что тебе нужно от меня, урод?
– спросил он, четко выговаривая каждое слово.

 - Господин... господин, - торопясь, заговорил уродец Ир, взволнованным голосом показывая, что хочет объявить нечто очень и очень важное.
– Я обследовал отработанные штольни рядом с землями Еноха...

 Тувалкаин недовольно поджал губы.

 - Я знаю, чем ты занимался. Я сам поручил тебе это, а у меня пока неплохая память.

 - Я знаю, что вы знаете, господин. Я должен вам рассказать, только не сердитесь и не перебивайте, - быстро заговорил урод. Его вульгарное личико как бы вытянулось навстречу Тувалкаину.
– В одной из штолен я обнаружил ход в пещеру, а в ней...

 - Что ты там мог обнаружить, урод, чтобы заинтересовать меня?

 - Я обнаружил, чего, казалось, и обнаружить нельзя в заброшенной штольне. Вы не поверите!

 - Да разродись ты скорее, поганый урод!
– не вытерпел Тувалкаин.
– Ну?

 - Я обнаружил в ней писаницу!

 - Писаницу?

 - Да! И еще какую! На светло-зеленом мраморе! Огромных размеров!

 - Разве может быть писаница в заброшенной шахте? Может, ты накурился зелий, урод?

 - Разве можно! Господин знает, что я даже вина не пью.

 "И то верно!" - подумал Тувалкаин и сошел с колесницы.

 - Такой чудесной писаницы в городе нет, господин.

 - Кто же мог ее выбить?

 - Похоже, что скульптор Нир - больше некому. Он отрабатывал как раз в этой шахте.

 - Что ты несешь, урод? Как можно выдолбить большую писаницу на исправительных работах? Ты, случаем, не повредил себе голову? Она у тебя и так сидит задом наперед.

 - Вы справедливо заметили, господин. Голова у меня смотрит не в ту сторону, но, похоже, за скульптора Нира выполняли его норму.

 Тувалкаин вспомнил: именно эта шахта, когда здесь отбывал свой срок скульптор Нир, считалась самой послушной. Кажется, только раз заключенные в знак протеста сожгли корзины, в которых таскали руду.

 - И что же изображено на этой писанице?
– спросил Тувалкаин, тоном продолжая показывать недоверие.

 - История каинитов, - шепотом произнес Ир. Должно быть, хотел придать своему шепоту особый смысл, но только рассмешил господина.

 - История каинитов? В заброшенной штольне? Зачем ее выбивать в шахте, когда она в городе - на каждом углу?

 - Это не та история, которую вы видите на каждом углу в городе, - поспешно сказал Ир, боясь, что господин прогневается.
– Там есть такое... такое, что... Я боюсь произносить!

 - Успокойся, Ир! Говори.

 - Там Каин убивает человека, очень похожего на себя.

 Тувалкаин остолбенел. "Боги, ваша воля!" - мысленно в радости воскликнул он.

 - Что ты сказал, урод?
– спросил, с трудом продолжая разыгрывать возмущение.

 - О, господин! Я, конечно, знаю, что ничего подобного никогда не было и быть не могло! Я потому и осмелился побеспокоить вас... Я знаю, что праотец наш Каин никогда бы... Это кощунство в шахте... светлую память праотца нашего, - лепетал уродец Ир. Он постарался изобразить на своем личике негодование, смешанное со страхом, но гримаса, которую он скорчил, не убедила господина.
– ...светлую память отца нашего, погибшего...