Чтение онлайн

 И отлетели тихие ангелы.

 Когда Ева заглянула в пещерную комнату Адама, ее сразу что-то насторожило. Никак не могла понять, что именно. Она взглядом проверила нехитрую мебель. Все предметы были на своих местах. И вдруг она поняла самое простое: не было Адама. А в комнате улавливался запах, отдаленно напоминающий запах розмарина. Топчан был аккуратно заправлен. Ева почти бегом во двор. Увидела Адама, и все вокруг стало светлее. Адам у ручья совершал омовение. С помощью ковша. За спиной мужа серебром рябил ручей. Адам поднялся с колен, и Ева, как обычно, подивилась силе сложения своего мужа. Лицо и борода Адама были мокрыми, от них чуть заметно парило. Тут из-за скалы выглянул цельноблистательный круг, и росисто засверкала зелень. Казалось, и птицы громче загомонили в кустах, пахнущих ладаном.

 - Адам!
– с тихой радостью сказала Ева, почти с той же радостью, какая проснулась в ней, когда увидела мужа впервые. То было будто в другой жизни. И было ли? Трудно было поверить, что было.

 - Сегодня утром мне приснился Енох, - в сосредоточенной задумчивости сказал Адам.
– Он приснился как ангел.
– И в словах его чувствовался многозначительный отголосок. Ева кивнула.
– Сегодня первый радостный день за семьсот с лишним лет. Никто, кроме тебя, Ева, этого не поймет. Строили дом, а радости не было, приручали животных, а радости не было, появлялись дети... Она, конечно, была, но не та, она была земной. И вот первые добрые вести из потерянного рая. Кроме тебя, Ева, этого никто не поймет!
– повторил Адам и проникновенно спросил: - Ты веришь мне, что приходил Енох?

 - Как же мне не верить тебе, Адам? Енох был здесь, когда ты спал. Кроткий Авель шлет нам поклон и говорит, что любит нас... Что приготовить на трапезу, Адам?

 Адам сказал, глядя в необхватно-спокойное небо, еще не раскаленное солнцем:

 - Сначала подготовь одежды для богослужения.

 - Они готовы, Адам.

 70. В назначенный час, оставив дом, все собрались на пастбище, как просил Енох, и, сидя кружком, слушали взволнованный рассказ Мелхиседеки.

 - ...и мы с Мафусаилом почувствовали, что рядом с нами кто-то есть, но никого не видели. Только внутри вдруг проснулась покойная радость, и будто повеяло чем-то нездешним.

 - И Друг повел себя странно, - вставил Мафусаил, потрепав пса по загривку.
– Бегает вокруг этого места, подскуливает от радости.

 - И тут мы посмотрели вниз и увидели Еноха. Он шел по солнечному свету. Солнце еще не поднялось над скалой, и в ущелье оно проникало только через расщелину неподалеку от нас. Енох шел по и внутри утреннего света. И свет исходил от него. А когда он подошел к расщелине, появилось еще два света. И Енох слился с ними.

 - И?
– нетерпеливо спросила Сепфора.

 - Я этого не видел, - сказал Мафусаил, аккуратно закручивая тюрбан.

 - Это похоже на сказку, - сказал кто-то из детей.

 - Это были ангелы, - сказала Мелхиседека.

 - Ты ясно видела их?
– с недоверием спросила Сепфора.

 - Нет, - созналась Мелхиседека. Ей очень хотелось сказать: да.

 - Но что творилось внизу!
– сказал Мафусаил.
– Вода схлынула, а каиниты точно обезумели. В неистовой неразберихе они бегали по ущелью, валялись в грязи, раздирали на себе одежды, откусывали себе пальцы. И поедали собственную плоть.

 - Я этого не видела, - сказала Мелхиседека.

 - Смотрите!
– вскричал кто-то - все повернули головы и увидели человека в белых одеждах, спускающегося с горы на луговину. Было в его плавном спуске нечто необычное, что удивляло глаз. И тут все догадались. Он шел, не касаясь стопами земли. За ним по воздуху семенил белый барашек.

 - Это Енох, - облегченно прошептала Сепфора.

 - Это Енох!
– счастливо вскричала Мелхиседека и от радости зажала рот ладонью. Все встали, издалека приветствуя Еноха, замахали руками. Дети и собаки бросились ему навстречу.

 На камне соорудили жертвенник и по обычаю освятили и закололи агнца, приведенного по воздуху от заброшенной штольни. Принесли Господу лучшую часть. И сели за трапезу. Слушали Еноха и ели жертвенное. Енох не ел жертвенного.

 - Сегодня ангелы заберут меня от вас, ибо число дней исполнилось. И я, раб ничего не стоящий, сделал то, что и должен был сделать. И у меня нет больше сил держать в себе прошлое и будущее.
– Все будто очнулись, вспомнив, зачем собрались. Сепфора и Мелхиседека заслезили глазами.

 - Отец, ты говорил, что Господь посылал ангелов, которые помогали тебе спускать на землю твои книги. Где твои книги, отец? Ты оставишь их нам?

 - Ангелы, посланные Господом, помогали мне пробудить в вас воспоминания о грехах. Вспомнивший свои грехи, познает страх Господень. Астрах Господень подвигнет вас на молитву, молитву непрестанную. А когда ваша молитва станет сладостной, она превратит страх Господень в любовь. И вы перестанете бояться смерти. Любовь разгладит ваши души, и они сделаются как чистые листы папируса, и на них вы прочитаете книги, которые я по велению Господа писал на небесах. Каждый прочитает в меру своей любви к Богу, прочитает столько, в какой мере будет сопротивляться богам каинитов, которые хотят отвлечь нас от добрых дел.

 - Плотяные дощечки сердца, - продолжал Енох, - и бесплотный папирус души - разве меньше они пергамента, на котором пишут каиниты? Учитесь не от их рукописаний! Ваши души - вот книги, на которых пишет Господь. Молитесь и станете причастниками Божьих тайн. И не забывайте о смерти. Придет время, и Господь выведет вас из ада. Я, как мог, написал об этом событии красками в своей пещерной комнате.

 - И о том, что вы прочитаете в своей душе, - продолжал Енох, - скажите тем, кто еще не зачат и кто еще не родился. Ибо им труднее будет устоять от телесных удовольствий и человеческой славы и труднее им будет в чудном молитвенном порыве тянуться к Богу. Да не дерзнут они служить с каинитами, как служил я!

 - Енох, неужели после того, что случилось у заброшенной штольни, каиниты не образумятся?
– спросила Мелхиседека.

 - Тувалкаин найдет оправдание, скажет, что случился трус земли или еще что-нибудь. Не вразумятся не только каиниты, но и сыны Божии последуют за ними.

 - Ну, я-то не последую, - сказал Мафусаил, а Енох сокрушенно покачал головой. Но Мафусаил не понял его сокрушения. А Мелхиседека догадалась, что Мафусаил погибнет в водах потопа, и прихлопнула рот ладонью, чтобы сдержать вскрик.

 - Тувалкаин построит город, - продолжал Енох, - это будет город из белого мрамора с роскошными дворцами и храмами, город, жители которого не будут знать, что такое голод, нужда и бедность. Город будет украшен статуями богов и героев общественных игр. На них будут приглашать борцов со всех концов земли. За славой и призами явятся и гимнасты, и стрелки из арбалетов. Устроят скачки на конях и колесницах. В этом городе уже нельзя будет отличить сифита от каинита. Ни по одежде, ни по сердцу. Там будут жить красивые телом люди исполинского роста. В храмах будут служить всем, кроме Истинного Бога, хотя жрецы-каиниты в наших белых одеждах будут стоять у жертвенника, похожего на жертвенник Адама.