Чтение онлайн

Старший лейтенант Павлов, сидевший в головной машине, не выдержал в конце концов, выбрался из салона, подошел к воротам и через решетку застрелил одного из мертвяков из своего ПММ. Тело свалилось на тротуар. Павлов оглядел улицу. Машины по Садовке ехали, а вот пешеходов видно не было совсем. Все прятались.

Старлей добежал обратно до здоровенного внедорожника, влез назад, в десантный отсек.

– Оно тебе надо? – зевнув, спросил сидевший на переднем сиденье массивный майор в камуфляже. В его здоровенных лапах АК-74М, лежащий на коленях со сложенным прикладом, казался игрушкой из черной пластмассы.

– Да надоели. Бродят и бродят, – ответил Павлов.

– И пусть бродят, – хмыкнул здоровяк. – Нам на них всех патронов не напастись.

Павлов только пожал плечами. Наступила тишина, говорить никому не хотелось.

Когда баня протопилась, определились, что сначала в нее заходит смена женская. Если бы мы были на даче вчетвером, никто бы над сменами не задумывался, но поскольку здесь была и Алина Александровна, и ее дочери, с нашей вольностью нравов не знакомые, то пришлось делиться на смены. В качестве дополнительного проявления деликатности мы с Лехой натянули большое брезентовое полотно между деревьями, закрывающее от нескромных взоров то, что делается в открытом предбаннике и в летнем душе, куда будут выбегать охладиться парящиеся. Оборудовав таким образом «женскую половину» двора, мы отошли с ним на крыльцо. Таким образом мы стали первой сменой караула.

– Серый, знаешь, что я думаю? – задумчиво сказал Леха. – Ты вон тот домик видишь?

Леха показал на дачку с высокой островерхой крышей, расположенную на этой же улице, где и моя, на противоположной стороне и ближе к перекрестку, по диагонали от нашего участка.

– Вижу. Продолжай.

– Там, как мне кажется, чердак удобный для НП.

Действительно, если засесть на чердаке этого домика, принадлежащего бывшему директору какого-то профильного института, то оттуда будут отлично просматриваться все подходы к моему дому, и, самое главное, если ко мне в калитку будет стучаться кто-то совсем нежелательный, у него в тылу окажется кто-то с оружием, что может быстро решить исход любой драки в нашу пользу.

– Частная собственность… – поморщился я, хотя соблазн был велик.

– И черт с ней, – отмахнулся Леха. – Мы же не грабить собираемся, а только чердак арендовать на несколько дней.

– А если хозяева приедут?

– Сомнительно, – скептически сказал он. – И если приедут, то убедим их, что это для их же блага. Типа возьмем под защиту и все такое. Стволов у нас много, спорить не станут.

Вообще-то идея правильная, чего говорить. Надо было бы самому догадаться. Без НП никак нельзя, а вдруг друзья Оверчука все же раскопают этот адресок?

– Разумно, – согласился я. – Ты аккуратно замок вскрыть сможешь?

– Посмотреть надо, но думаю, что смогу, – сказал Леха. – Не думаю, что на фанерном доме сейфовая дверь. В крайнем случае, аккуратно стекло высадим.

– Ну и иди посмотри, – распорядился я, раз уж мне тут командирские обязанности все делегировали.

Леха вышел со двора, перепрыгнул через забор участка напротив. Молодец, соображает, что к НП надо ходить кружным путем, чтобы следами не выдать местоположение поста. Сейчас пройдет задами соседских участков, и все будет как надо.

Женщины ушли в баню, но Ксения осталась сидеть на крыльце, задумчиво гладя собаку. Нет, с этим надо что-то делать. Довезу ее до места, и там пусть хоть в петлю лезет, это ее проблемы, но до того момента мне заживо себя похоронивший в группе не нужен. И не из сочувствия, а потому что мешать будет, а может и всех под монастырь подвести. Я подошел к ней, сел рядом.

– Не помешаю?

– Нет, – тихо, почти неслышно, ответила она.

– Ксень, а почему ты в баню не пошла?

– Не хочу.

Она даже не смотрела в мою сторону. Ее карие глаза были направлены в такую даль, откуда ответа ее мыслям ждать точно не стоило.

– У меня здесь отличная баня, – сказал я ей. – И теперь неизвестно, когда ты попадешь в такую. Может быть, и никогда уже.

Своей баней я, кстати, вполне законно гордился. Баня была действительно отличная. Она была лучше самого дома, на мой взгляд. И важнее.

– Пусть, – пожала плечами Ксения.

– Ксень, я все понимаю, но ты должна очнуться, – вздохнул я. – В приказном порядке. Это важно, причем не только для тебя, но и для всех остальных.

– Почему?

– Потому что начинается Катастрофа, и нам надо спасаться. А ты будешь мешать это делать, – взялся я терпеливо объяснять, хотя, если честно, было желание одновременно надрать ей и уши, и задницу, да еще и надавать подзатыльников.

– Почему? – также, не поворачиваясь, спросила она.

– Человек в таком настроении, которому все безразлично, опасен для тех, кто идет с ним. Ты превращаешься в постоянную проблему для всех. Ты неадекватна, а неадекватные не выживают сами и тянут за собой других.

Я знал, в какое место ткнуть, чтобы вызвать реакцию. Так и вышло – на последние слова она явно среагировала, разозлившись.

– А кто начал эту Катастрофу? – Она посмотрела мне в глаза. – Я начала. Я начала нести этот бред про несчастных обезьянок. Думаешь, мне действительно важна их судьба? Мне плевать было на этих обезьян, я хоть и люблю животных, но не настолько. Я вот Мишку люблю. – Она потрепала сидевшего у ее ног пса по загривку. – И своего кота люблю, а на обезьян в лаборатории мне плевать. Но мне обязательно надо было всем показать, какая я передовая, какая умная и какая продвинутая. Общественный деятель, свет в окошке для будущих поколений либералов!

Я пожал плечами. Затем сказал то, что и правда думал:

– Мы все хороши, играли с огнем. Теперь поздно что-то менять. Теперь остается только драться за жизнь.

Она глубоко, судорожно вздохнула.

– Если бы мы не полезли со своими играми, то ничего бы не случилось! Ни-че-то! Вообще! Понимаешь? – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Вы бы перевели работу в другое место, теперь вас охраняли бы не трое, а тридцать или триста охранников, и ничего бы не случилось! Ты знаешь, что у меня вчера начинался грипп? Насморк, температура и все прочее? К вечеру мне стало хуже, ты приехал ночью, а сейчас у меня грипп прошел. Ни насморка, ни жара. Если ты заразил меня этим своим вирусом, то получается, что вы были правы, он лечит людей. А теперь…

Так, это надо прерывать. Пускай в другом месте кается и исповедуется, это не моя обязанность ее утешать.

– Ксень, доля вины есть на каждом. – Я даже доверительно взял ее за предплечье. – На мне – не меньше. Мы узнали, что делает этот вирус, уже несколько дней назад, но продолжали возиться с ним в своем институте, хотя это не место для такой работы, и надо было немедленно остановиться. Не случилась бы ваша бомба – случилась бы другая авария. Не сейчас, так позже, не у нас, так в другом месте. Но изменить что-либо я уже не в силах и поэтому, вместо того чтобы казнить себя, намерен выполнить обещание, которое дал вашему отцу. Я обещал доставить вас в Горький-16 в целости и сохранности, и я это сделаю. И я отвечаю за своих друзей.