Чтение онлайн

– Можно и так сказать, прекрасная маленькая леди, - сказал, не глядя, бесцеремонно выворачивая карманы убитого, поднял голову, будто почувствовав взгляд девушки и подмигнул.

Пусть и сказанное мимоходом обращение, тем не менее, понравилось Руфи. Потоптавшись, она села на ступеньку, уже не заботясь о чистоте своего чудесного платья. А смысл?

– А у нас что делаете?

– В Агробаре или во дворце?
– уточнил, потянув котомку солдата и присвистнув от удивления при виде вывалившихся наружу блестящих побрякушек.
– Да наш знакомец будто сорока - тащит всё, что блестит.

– И в Агробаре, и во дворце.

– Вот, - поднялся, оглядывая окрестности, - мы пришли к вопросу, который, собственно, и привёл меня - пока - в этот чудесный сад...

– Почему пока?
– встревожилась Руфия.

– Потому что война - это такая штука, которая не только людей превращает в перегной. Точнее, - задумался на удар сердца, - не так. Сама жизнь заботится о чётком исполнении этой комбинации, но война свершает это не в пример быстрее. Так вот, отвечаю на ваш вопрос. В Агробаре я случайно, и, честно вам скажу: чем дальше, тем меньше мне кажется этот случай приятным.
– Он всё время двигался, что-то выискивая, что-то поднимая, но Руфия обратила внимание, что к побрякушкам из котомки он отнёсся равнодушно. Периодически поворачивался к ней, словно напоминая, что всё слышит, и только обстоятельства мешают сосредоточиться на разговоре.

– Война - это палка в твоей руке, бьющая тебя по голове, - Руфия не смогла удержаться, чтобы не процитировать кого-нибудь из "великих" (вообще-то, это было хорошим признаком).
– Это Лудмайер, - объяснила она остановившемуся и посмотревшему в её сторону мужчине. А это Абигойя: "Война - это сестра-близнец смерти. Когда они рождаются, первой жертвой выяснения первенства становится мать - Вериния".

– Да вы не только необычайно хороши, вы ещё и начитаны, юная аристократка, - искренне восхитился мужчина.

Двигался он плавно и экономно, будто хищник, и Руфия подумала, что незнакомец слукавил, назвавшись путешественником. Возможно он... воин? На рыцаря он явно не тянул, чему принцесса искренне огорчилась. Но на бравых турнирных молодцов она насмотрелась и наслушалась их (слава Единому, издалека) бесконечных "интересных" разговоров о заколке мечей, о породах деревьев для древков копий и пик, о породах собак, повадках фазанов и объёмах выпитого (у самых бесцеремонных). А этот всё равно опасен - вон как играючи побил врага. Да ведь он... наёмный убийца!.. Руфия в ужасе прижала руки ко рту.

О чём он там говорит?

– А во дворце я потому, что хочу отыскать своего товарища. Нет, изначально у нас была иная цель, но сейчас, - стоя к ней спиной, он поднял руки в жесте "так получилось", - смысла нет выполнять предыдущие договорённости, ибо совсем не уверен, что даже жива другая сторона...

Всё сходится! Руфия в панике пыталась осмыслить новую появившуюся информацию. Он вдруг обернулся к ней и этак внимательно посмотрел. А она и хотела скрыть чувства, да была так напугана, растеряна, да и не являлась по молодости лет специалистом в этой серьёзнейшей из дворцовых наук, как враньё и лицемерие.

– Что-то случилось?
– встревожился он.

Девушка отрицательно помотала головой. Но мужчина не поверил, в несколько шагов приблизился к ней, и вот уже его лицо на расстоянии вытянутой руки. Серые глаза, будто осеннее небо: разноцветные листья может и расцвечивают окружающее, но всё равно грустно.

Терять ей всё равно нечего.

– Вы - убийца?

Он несколько ударов сердца изучал её напряжённое лицо, затем неожиданно расхохотался, да так, что выступили слёзы.

Принцесса с некоторой обидой наблюдала за веселящимся мужчиной и, чтобы самой не улыбнуться, отвернулась в сторону. Она не имела никакого права даже помыслить о смехе, когда рядом лежит ещё не остывший Меньи, она запретила думать себе об этом, чтоб не расклеиться. Он, её первый рыцарь, вряд ли оценил истерику. Быть сильной и выносливой - это правильно. Потом, если повезёт, и она будет в безопасности, то сможет... оплакать его... Руфия искренне надеялась, что подобное действие получится у неё, несмотря на то, что последний раз она плакала очень давно.

– Ну, ангелочек, ты меня и порадовал, да, - незнакомец вытер покрасневшие глаза. И Руфия посчитала лишним указывать ему на то, что на "ты" они ещё не переходили. Тем более, сейчас ни к чему сословные споры, демонстрация более чистой крови. Жизнь показывает, что на выходе эта жидкость одинаково красна: и у герцога, и у золотаря.
– В чём-то ты права, - отсмеявшись, он всё равно не убрал с лица свою постоянную ухмылку. И да, я убивал, много убивал, - тут уголки губ вернулись в положение покоя, и на неё наконец-то глянул серьёзный человек.
– Я - солдат. Вольнонаёмный солдат. Наёмник.

Принцесса знала, кто такие наёмники - вон, у Лидии наставница из таких вот. Знала она и отношение к этим людям дворян, военных на службе отца, - презрение. Но ведь она не экзотическое животное - обезьяна, чтобы копировать чьи-то мысли и поведение, не разобравшись в этом изначально самой! Поэтому кроме вежливого интереса на её лице, мужчина ничего больше не увидел.

– Ладно, - отвернулся и легко встал.
– Вот так здесь сидеть очень опасно. А мне, собственно, нужно уходить, поэтому, юная красавица, ответь мне на один вопрос, и уходи вглубь сада - когда всё образуется, тихонько выберешься и пойдёшь к папе с мамой...
– осёкся, увидев, как потемнело лицо девушки.
– Прости, глупость сказал, - мало ли, что могло произойти с её родителями в этом сумасшедшем доме, в который превратилась королевская резиденция.
– Я имею в виду - сможешь уйти в безопасное место. Советую хорошенько подумать, так как и в самом городе, мне кажется, станет не совсем безопасно - могут начаться уличные погромы, столкновения, активизируются ваши ночные - в общем, юной и очень красивой девушке станет сложно передвигаться по улицам.

– А что, вы меня... бросите здесь одну?
– удивилась не на шутку. Это было как-то неправильно.

– Ты только не расстраивайся, но у меня немного другие планы, - он отрицательно покачал головой.
– Несмотря на твою симпатичность, я не могу отвлекаться, заниматься чем-либо иным кроме поиска товарища, - он виновато пожал плечами - мол, извини.

– Но ведь вы - воин! Вы обязаны защищать слабых...
– удивлению её не было предела. Нарисованная картина этакого идеального героя, путешествующего и спасающего прекрасных незнакомок, стремительно таяла, оставляя контур циничного и такого себе на уме человека, в котором благородства нет вообще.

– Ну, уж нет, - совершенно искренне удивился тот.
– Большинство людей Веринии - слабы. А то, о чём ты говоришь - это удел священников. Спасать слабых и собирать их под свои знамёна - это их призвание, - всё это он отбарабанил на одном дыхании с этаким ехидным сожалением, и понять, насколько он правдив, не было никакой возможности.

Руфия вдруг ощутила неимоверную усталость. Мало того, что первая половина дня прошла в непростых раздумьях, которые, впрочем, с высоты её нынешнего положения кажутся детским лепетом, так и будущее превращается в бездонное туманное болото с жаждущей крови и алчущей похоти трясиной. А единственным человеком рядом оказался... наёмник. Нет, надо как-то заинтересовать этого либо легкомысленного, либо самоуверенного мужчину сопроводить её в безопасное место, о котором она и сама пока не имела представления, либо передать в руки верным королю людям. Иначе за свою жизнь и честь не даст и ломаного гроша. "В час бед честь и верность - разменные монеты, а шкура жизни не стоит ничего".