Чтение онлайн

Он говорил или писал о погибших с глубоким трагизмом: «Есть сила, которая поднимает из пепла тысячу семьсот городов и семьдесят тысяч сел. Но нет силы, которая могла бы чуть-чуть поднять эти самые шелковые ресницы над сомкнувшимися глазами девушки в красноармейской шинели».

На бетонной памятной плите Мамаева кургана можно прочитать нетленные слова из очерка Василия Семеновича «Направление главного удара»: «Железный ветер бил им в лицо, а они все шли вперед, шли в атаку, и снова чувство суеверного страха охватило противника – смертны ли они?»

Фамилии рядовых считаются десятками тысяч…

В рядах прославленной 62-й армии воевал уроженец города Тульчина Винницкой области Сидлер Давид Маркович, который участвовал в уничтожении 330-тысячной группировки противника под Сталинградом. Его малокалиберная пушка входила в состав стрелкового батальона и передвигалась за передовыми ротами, поддерживая огнем их наступление. Артиллеристы перетаскивали свое орудие под вражеским огнем на руках. Сидлер со своим орудием прошел от Сталинграда до Берлина. 18 сентября 1944 г. за храбрость и мужество был награжден командиром 20-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майором В.С. Глебовым орденом Славы III степени, а 26 марта 1945 г. был награжден командующим 8-й гвардейской армии генерал-полковником В.И. Чуйковым орденом Славы II степени.

Пройдя с боями более 500 километров, армия форсировала Одер и захватила плацдарм, с которого 14 апреля перешла в наступление на Берлин. В ходе боя Сидлер заменил убитого командира взвода и управлял теперь огнем двух легких орудий. 18 апреля при прорыве промежуточного оборонительного рубежа противника расчет одной пушки был полностью выведен из строя. Сидлер, раненный в обе руки, подполз к этому орудию и открыл огонь, поддерживая наступление пехоты. Он не ушел с поля боя до тех пор, пока его батальон, а затем и второй не прорвали вражескую оборону. За этот подвиг генерал-полковник В.И. Чуйков, с которым Сидлер наступал от самого Сталинграда, и командующий войсками фронта Маршал Советского Союза Г.К. Жуков представили его к награждению орденом Славы I степени. Этим орденом теперь уже старшина Давид Маркович Сидлер был награжден 15 мая 1946 г.

Осенью 1945 г. Давид Сидлер демобилизовался, поселился в Днепропетровске. Здесь и получил он свою Золотую солдатскую звезду. Долгие годы работал на металлургическом заводе. 16 октября 1981 г. умер прославленный герой, который с боями прошел от Сталинграда до Берлина.

От Москвы и Сталинграда до Берлина тернистыми дорогами войны прошел Нахман Гизис. В боях по обороне Сталинграда и разгрому немецких войск участвовала и часть, в которой служил сержант Нахман Гизис. Разведчики взвода Гизиса выполняли ответственное задание: охраняли командный пункт 62-й армии генерала Чуйкова, под огнем врага доставляли боеприпасы, продукты и воду из единственного в том районе колодца, проникали в расположение врага и корректировали оттуда огонь своей артиллерии, приводили «языков».

Нахман Гизис был дважды ранен, но отказывался от отправки в госпиталь. Залечивая раны в медсанбате, он возвращался в свой взвод и участвовал в боях до окончательного разгрома сталинградской группировки фашистов.

После разгрома немцев под Сталинградом Донской фронт, которым уже командовал Рокоссовский, был переименован в

Центральный фронт. На него была возложена задача во взаимодействии с Брянским фронтом разгромить немецкие войска под Орлом. Упорные бои развернулись в районе Курска на образовавшемся там выступе советских войск, так называемой Курской дуге.

Часть, в которой служил Гизис, заняла позиции у города Поныри. Разведчики его взвода с помощью биноклей и стереотрубы обнаружили замаскированные орудия и минометы врага, которые затрудняли продвижение советских войск. По ориентирам, указанным разведчиками Гизиса, были уничтожены несколько батарей противника и три дзота.

Разведчики через лес проникали в расположение вражеских позиций. Ворвавшись во время атаки в окопы врага, Гизис убил двух фашистов и двух взял в плен. Один из них оказался штабным офицером. Его Гизис доставил в штаб 13-й армии генерала Пухова.

В боях на Курской дуге, где немцам был нанесен решительный удар, Гизис был тяжело ранен и отправлен в госпиталь. Его крепкий организм выдержал несколько операций, и после излечения Гизис вернулся в свою часть, когда она действовала уже на Украине. Центральный фронт был переименован в 1-й Украинский фронт. Нахман Гизис оказался на Подоле, неподалеку от своего родного местечка Меджибож.

Случилось так, что в расположение части, в которой служил Гизис, для вручения воинам орденов и медалей прибыл командующий армией генерал Чуйков. Сержант Нахман Гизис, принимая орден Славы III степени, обратился к командующему армией с просьбой разрешить ему отправиться в только что освобожденный Меджибож, откуда он родом и где оставил многочисленную родню.

Генерал Чуйков пристально всмотрелся в знакомое лицо сержанта и спросил:

– Скажи-ка, это не ты со своими ребятами охранял мой КП в Сталинграде?

– Так точно, товарищ гвардии генерал! – ответил Гизис.

– Раз так, гвардии сержант, разрешаю тебе, – ответил с улыбкой генерал. – Но не забудь, что должен вернуться к нам. Мы еще должны пройти большой путь до Берлина.

Нахман Гизис бегом пустился к шоссе, на попутных машинах добрался до Бута.

На сердце Нахмана было неспокойно: что ожидает его в местечке? Взбежал на мост, который только что восстановили саперы, и подбежал к месту, где когда-то стоял их дом. Горка глины и одна обгоревшая труба – вот и все, что осталось от него. Местечко превратилось в руины. Только крепость виднелась на возвышении, вся в пробоинах от снарядов.

С разбитым сердцем шагал Нахман по мертвому местечку, ища оставшихся в живых. Но напрасно. Только там, где когда-то был клуб, сохранился домик. Из трубы валил дым. Нахман направился туда.

Он приоткрыл дверь, шагнул через порог и увидел: за столом в полутемной комнате сидели, закутанные в тряпье, две женщины.

Одна из них, с заплаканными глазами, обратилась к нему:

– Вы, вероятно, голодны. Но у нас нет ничего. Вот, только кипяток. Может, выпьете?

Нахман почувствовал, что сердце его вот-вот остановится. В одной из них он узнал свою младшую сестру Дору. Она его не узнала. Сдерживая рыдания, он произнес:

– Дора, дорогая моя… Ты что, не узнаешь меня? Я – Нахман, Нахман…

Она растерялась, схватилась за сердце, не могла вымолвить и слова. Придя в себя, она воскликнула:

– Нахменька, это ты? Ты жив! – Подбежала к нему, обняла и стала целовать. – А я чудом осталась в живых. Добрые люди прятали от убийц.

Они направились к трем братским могилам, страшным могилам, где были похоронены три тысячи меджибожских евреев. Медленно подошли к ним; Нахман Гизис, видевший тысячи смертей, на войне ни разу не плакал. Здесь же он опустился на колени и громко зарыдал.

Дора рассказала ему о страшной трагедии. Об одном только она не смогла, не сумела рассказать: когда фашистские изверги узнали, что мать вырастила пятерых сыновей и все они ушли на фронт, убийцы выволокли мать из гетто и повесили ее на дереве в центре местечка.

Советская Армия продвигалась вперед по польской земле, освобождая города и села от немецких оккупантов. Только что освободили город Люблин. Недалеко от него находился лагерь смерти Майданек.

Нахман Гизис обратился к командиру дивизии с просьбой выделить его взводу еще несколько бойцов и с усиленным взводом на рассвете тропинками и перелесками направился к Майданеку.