Чтение онлайн

По своему основному смыслу Водолей принимает отчет плотного плана о прошедшей жизни, уже очевидно клонящейся к закату. В этот период работа, занимавшая объект в фазе осуществления, уже в основном выполнена, его миссия подходит к концу и обнажается ее смысл — и недоделанные тонкости. Именно этот ставший вдруг видимым смысл существования плотного плана, внезапно углубившийся и ставший как бы объемным, и должен оттранслировать восходящий канал — после чего рассыпаться на куски, которые будут радостно утилизированы окружающей средой, то есть пойдут на строительство и укрепление окружающих восходящих каналов.

Водолей приходит для того, чтобы свидетельствовать об умирании плотного объекта, воспринять не локальный, а именно глобальный, охватывающий все его бытие сокровенный смысл жизни объекта и утилизировать этот смысл, то есть передать его тонкому плану. Если смотреть глазами фазы осуществления, то Водолей — это просто неисправные или низкокачественные Весы, но фактически это, конечно, не так. Водолей передает очень тонкую информацию, совсем не такую, как Весы, хотя чисто внешне их деятельность может быть и похожа. Разница же заключается прежде всего в том, что Весы сосредоточены в основном на определенной функции, работе, которую выполняет (плотный) объект, а Водолей — на этом объекте самом по себе, на процессе его разрушения и обнаруживающейся при этом дополнительной, ранее неизвестной или непонятной информации о его жизни в целом, проливающей новый свет на его миссию и роль в судьбе тонкого плана. Кроме того, трансляции Весов поддерживают существование и равновесие тонкого объекта в целом, а водолейские передачи его дисбалансируют и в конечном счете разрушают, — но опять-таки в рамках кармы тонкого плана, то есть поддерживая уже действующую программу его самоуничтожения.

В водолейском жанре пишется духовное завещание стареющего деятеля науки, посвятившего всю жизнь изучению фольклора северных народностей СССР и теперь подводящего итоги своей полувековой деятельности. За это время ученый прошел длинный путь от наивного, но энергичного и обожающего народное словцо аспиранта филфака ЛГУ до маститого академика, обремененного государственными премиями и многочисленными учениками во всех регионах страны. Правда, страна теперь уже другая, и даже называется по-другому, от северных народностей в их первозданном виде мало что осталось, а их фольклор растворился под мощным нажимом массовой телевизионной культуры; что же до методов изучения и анализа, которыми в юности и позже пользовался академик, — длительная командировка в "поле", опросы населения, составление вручную картотек и их осмысление персональными мозгами без какого-либо участия компьютера, — то они (и методы, и мозги), конечно, безнадежно устарели, и ученый это прекрасно понимает. Но все же есть какая-то смутная недосказанность, незавершенность научного пути, которая заставляет стареющего академика вспоминать какие-то куски прошлой жизни, мелькавшие и забытые идеи, возможно перспективные, но не опробованные методики опроса… с ними, как на грех, смешиваются впечатления от местной природы, фауны, антропологических особенностей изучаемых народов, их интонаций, темпа речи, всплывают совсем уже конкретные и вовсе ненаучные воспоминания о разных людях, с которыми сводила судьба, — и все это кажется не просто "фактами биографии", а чем-то гораздо более значительным и для кого-то или для чего-то необходимым, а потому требующим оформления и передачи.

Под Водолеем происходят подведение окончательных итогов и финальная передача разрушающегося восходящего канала. Но если передача нисходящего канала — религиозной харизмы (благодати), профессионального мастерства — сравнительно отчетливо представленный в культуре момент (см. гл. 16 "Стрелец"), то передача восходящего канала представляет собой особый, совершенно не изученный процесс, который еще ждет своего постижения и адекватного оформления в определенных ритуальных формах.

Фундаментальный водолейский сюжет — исповедь умирающего человека, который пытается подвести итоги своей "земной" жизни так, чтобы их услышала его душа, — в частности, с тем чтобы облегчить ей посмертное путешествие. Такая исповедь — это не только покаяние, жалобы и сожаления об ошибках. Во многих случаях душа человека мучительно хочет что-то для себя понять, своим, особым способом ощутить прошедшие события, получить энергетическую поддержку своих ценностей и установок, которые человек в течение жизни мог вытеснять глубоко в подсознание и беспокоиться совсем о другом, — а сейчас все поверхностное, наносное отходит в сторону и происходит разрушающий каузальное тело самоотчет с позиций истинных, глубинных ценностей человека, о которых он, может быть, почти не подозревал; то есть как-то они, конечно, проявлялись, но не так откровенно, как теперь.

Понятно, что такие процессы и переживания не происходят легко, особенно если человек в прошлом не слишком задумывался о своей жизни с ценностной точки зрения, и помочь ему — задача тонкая и деликатная. Ее сложность заключается еще и в том, что принять такую исповедь означает частично воспринять и ассимилировать в своем существовании остатки разрушающегося восходящего канала человека, то есть стать как бы его преемником в способе осмысления и подведении итогов собственной жизни. Такая передача, то есть передача восходящего канала, не менее важна, чем передача нисходящего канала, но является более тонкой; обычно в таких случаях говорят о передаче традиции, подразумевая под ней не способ воздействия, а стиль восприятия и осознания.

Чем, например, определяется художественная школа? На первый взгляд, характерными особенностями выражения ее живописцами своих идей, мыслей, чувств: манерой писать, способами сочетания красок, компоновки линий и форм и т. д. Все это, безусловно, важно и определяет лицо, или фасад, школы; но у нее есть и более глубокие структуры, в частности, фундамент здания, и им всегда является способ видения, которому косвенно или явно обучают в школе и который является ее душой и сокровенной тайной.

Что же такое художественное видение? Это результат работы восходящего канала, который собирает линейную и цветовую информацию от предметного мира и переводит ее в мир определенных абстрактных форм и конкретного дискретного набора цветов, существующих в подсознании данного художника. Чем шире набор этих форм и спектр цветов, с которыми может работать художник, тем разнообразнее может быть его творчество, — но его мастерство и личный почерк зависят в первую очередь от способа видения, то есть способа соотношения наблюдаемого им мира с формами и цветами, которыми он профессионально владеет.

Передача ученикам своего способа видения, интерпретации — важнейшая задача учителя, и не только живописи или графики. Та же тема очень остро возникает при обучении астрологии. Как известно, астрология есть искусство перевода абстрактного символизма планет и знаков на язык человеческого характера, судьбы и конкретных событий. Однако у начинающих астрологов быстро возникает потребность освоить перевод в противоположную сторону — от черт характера и событий к знакам зодиака, планетам и домам. "А вот моя постоянная подавленность жизнью — это от Плутона или Сатурна?" "Вчера дома перегорела лампа — это Уран? В четвертом доме или же в восьмом? А он не сильно пораженный?" и т. д. Обычные ответы преподавателя звучат, например, так: "Сильное поражение Урана выразилось бы в том, что перегорела бы сразу целая люстра; а если она еще и падает вам на голову, то это уже Плутон". Такого рода перевод с языка обычных событий на астрологический не только полезное (и необходимое) упражнение в рамках освоения астрологического символизма — это еще и формирование определенного типа мировосприятия, свойственного данной астрологической школе и в большой мере определяющего ее фундаментальные черты.

Сильный Водолей склонен подменять другие зодиакальные архетипы — в первую очередь воздушные знаки (Близнецов и Весы), но при случае и Козерога, и Рыб; в истории зарегистрирован даже один случай подмены Водолеем Овна (вратарь, пропустив мяч в свои ворота, в горе сам бросился в атаку на чужие), но это все же исключение.

Подмена Водолеем слабого Козерога бывает в случае каузального нетерпения человека, который, не дождавшись реальных признаков окончания событийного сюжета, делает преждевременные выводы, например, делит шкуру медведя, еще лишь лицензированного на отстрел. При этом он не только вводит в заблуждение тонкий план, но и вносит сумятицу в плотный, не давая ему спокойно состариться и отойти в мир иной с пользой для среды: так в шовинистически настроенных крупных государствах насильственно ускоряют процессы ассимиляции малых народов и этнических групп, запрещая им национальный язык, обряды и т. п. и тем самым лишаясь ценнейшего для основного этноса культурного наследства, которое при более мягком подходе могло бы стать его органичной частью.

Не менее опасна подмена Водолеем слабых Рыб, когда, например, оттранслировав в тонкий план сообщение о развале плотного и оборвав восходящий канал связи между ними, человек считает, что тема существования тонкого плана закрыта. Реально последний может просуществовать в фазе растворения еще довольно долго, потом дать через нисходящий канал (Стрелец) трансляцию в плотный, разбудить его от, казалось бы, уже вечного сна, и тот, проснувшись на время, быстро частично восстановит восходящую связь с тонким и наделает еще, быть может, немало дел, подобно Наполеону, сбежавшему из первой ссылки на остров Эльба и шумевшему в Европе еще сто дней, вплоть до Ватерлоо.

Литературные жанры, тяготеющие к Водолею, — исповедь, некролог, надписи на могильных плитах, не всегда мрачные, но обязательно глубокомысленно-назидательные, как бы подводящие итог всей жизни человека. Так, на могиле знаменитого подводника в городе Одессе высечена следующая надпись:

В давние, давние времена, когда и самого Времени еще не было, а Земля была черным пустынным шаром, на ней обитала только одна Душа, молодая и добрая, но неопытная. Она жила в полном одиночестве и была уверена, что на свете никого, кроме нее, нет. Но однажды перед ней неизвестно откуда появился Великий Волшебник.

— Хорошая ты Душа, но невежественная, — сказал Великий Волшебник, внимательно посмотрев на нее.

— Разве есть на свете что-нибудь, чего я не знаю? — удивилась Душа.

— Если есть, ты хотела бы это узнать? — спросил Великий Волшебник.

— Конечно, очень хочу, — ответила Душа, плохо понимая, о чем идет речь, но исполненная любопытства.

— Однако учти, это будет нелегко и довольно долго, — молвил Волшебник.

— А что значит "долго"? — спросила Душа, которая не знала, что такое время.