Чтение онлайн

– Принесите-ка мне, пожалуйста, списки всех иностранцев, работающих на заводе.

– Евреев тоже?

– Какие же они иностранцы? Хотя, да, их тоже. А много ли их у вас?

– На заводе числится душ пятьдесят-шестьдесят кантонистов[iii] «еврейского закона», а еще есть прусаки, шведы, англичанин, датчанин. Но евреев все же больше.

– Давайте всех. И их личные дела, пожалуй. И что наши иностранцы? На каких постах служат?

– Немцы, англичане и прочие – начальники подразделений, есть даже начальник производства. А евреи почти все в охране работают да в казначействе.

– В охране… А в шестом отделе есть?

– Никак нет! Там только свои! Русские.

– Свои, значит… – Лагунов внимательно посмотрел на Болховского.

Поручик глядел прямо, взгляда не отводил.

Лагунов открыл саквояж и начал выставлять на стол личные вещи. Первым на лакированную поверхность стола легла ручка с золотым пером в футляре, подарок генерала Чайковского за успешное расследование серии убийств в Воткинске, и дорожный флакон с тушью с костяной крышкой с изображением дракона – подарок от давнего сослуживца, знающего увлечение Лагунова китайскими традициями. Последней советник достал карманного размера миниатюру в ажурной виньетке, покрутил ее в руках и, поколебавшись, убрал в ящик стола.

– Ну хорошо-с. Прикажите принести списки и личные дела.

– Слушаюсь, господин статский советник! – Поручик склонил голову и, щелкнув каблуками, двинулся к выходу. Распахнул дверь. На него буквально упала Фани Дюрбах.

– Мадемуазель Дюрбах! Рад вас видеть, – Болховский поймал девушку в объятия. – Вы кого-то ищете?

– Здравствуйте, господин Болховский. – Фани решительно высвободилась из рук поручика, не отвечая на его улыбку. – Мне сказали, что господина Лагунова разместили здесь. хотела с ним переговорить.

– Я был бы рад, если бы вы искали меня! – Поручик перестал улыбаться и сделал шаг назад.

– С кем вы разговариваете? – спросил Лагунов, не отрывая глаз от своего блокнота, в котором делал пометки.

– К вам мадемуазель Фани Дюрбах. Прошу вас, – Болховский, наконец, пропустил Фани в кабинет. – Мне подождать вас?

– Спасибо, господин поручик. Мы с Сильвестром Васильевичем давние друзья, я уверена, что он меня не обидит.

Фани кивнула на прощание Болховскому и, шелестя платьем, прошествовала к столу сыщика. Поручик вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

– А вот и я. Я же обещала найти вас!

Лагунов вскочил, обошел стол, и, усадив Фани в кресло, сам сел напротив.

– Итак, господин Лагунов, вы обещали рассказать мне, чем были заняты весь прошедший год и зачем пожаловали к нам.

– К сожалению, я ничего не могу рассказать. Все, о чем вы спрашиваете, – государственная тайна. Но я готов поболтать с вами, мне весьма интересно, как вы провели этот год. Надеюсь, ваше сердце все еще свободно? – Лагунов взял паузу. Однако мадемуазель Дюрбах не торопилась отвечать и молчала, разглядывая узор на своём платье. Статский советник продолжил:

– Господин Нератов попросил меня об одной услуге, и я в ближайшие три дня буду страшно занят. Увы!

– Ну что же, Сильвестр Васильевич, значит вы не хотите ничего мне рассказать?

– Увы. Я связан служебными обязательствами.

– Как жаль, – разочарованно протянула Фани, поднимаясь с кресла. – В таком случае, не буду вам мешать. – Она развернулась и не торопясь двинулась к выходу.

Лагунов выжидал, но девушка неумолимо двигалась к выходу. А вместе с ней истончался и пропадал ароматный яблочный дух, заполнивший комнату вместе с ее приходом. Лагунов вздохнул.

– Ну, хорошо.

Просияв, Фани мгновенно крутанулась на месте. Лагунов не смог сдержать иронической улыбки. Он усадил девушку в кресло, придвинулся ближе.

– Я действительно ничего не могу вам сказать. Но ваша помощь была бы неоценимой. Мне нужна полная информации о домашних и посетителях дома.

Фани энергично кивнула.

– Что вы хотели бы знать?

– Расскажите о домашних. Кто живет в доме?

– Ну, начнём с генерала. Иван Александрович – замечательный хозяйственник, и … лошадник. Помните Янтаря?

– Конь господина Чайковского?

– Да. Он его отдал Василию, своему конюху, которого вы спасли от каторги, когда того обвинили в убийстве иконописца. Вы знали, что Василий и Онисья получили вольную? И оба сейчас здесь, в городе. Василий договорился о постое коня в местной конюшне. Иван Александрович так влюбился в Янтаря, что дал место бесплатно.

– А как сам Василий?

– Устроился на завод. Уже мастер участка. Онисья там же работает, на кухне. Мальчика Мишку помните?

– Веселый такой, балагурил все время?

– Да, он тоже здесь. Уже не Мишка – целый Михайло, девятнадцати лет от роду. Подмастерье.

– Время бежит. А что вы скажете о Болховском? Он, кажется, влюблен в вас.

Фани сделала круглые глаза.

– Да? Я не заметила!

Лагунов рассмеялся:

– Ой, не верю! Так что вы скажите про этого о-о-очень молодого человека?

– Ну то, что он, для начала, молод.

– И красив.

– И красив, если вы настаиваете. Служил в Дворянском полку в Петербурге и из-за дуэли был переведен в Ижевск. Говорят – была замешана женщина. За него кто-то похлопотал, и его перевели на Ижевский оружейный завод помощником начальника завода, а затем его заметил генерал-губернатор и взял к себе. Господин Болховский завоевал полное доверие Ивана Александровича. Дружен с его старшим сыном Алексеем, который сейчас гостит в отпуске перед распределением. Вредных привычек я у господина поручика не замечала. Умен, образован, амбициозен. Западник. Восхищается Францией.

– Ну конечно, – поддакнул Лагунов.

– Да вы ревнуете, Сильвестр Васильевич! – Фани рассмеялась. – Напрасно.

Лагунов, не ответив на выпад, попросил:

– Вернёмся к тем, кто живет в доме.

Фани разочарованно продолжила.

– Ну, дети, в первую очередь. Я их гувернантка. Из старших – Алексей. Он дружен с Болховским. В этом году окончил Оренбургское Неплюевское военное училище. Воспитанный молодой человек. Увлекается оружием. Хотя в Ижевске им кто только не увлекается! Город оружейников, этим все сказано. Еще есть София, младшая сестра. Замечательная девушка. На выданье. И, как мне кажется, может сделать прекрасную партию. За ней ухаживает приятный молодой человек, дворянин, инженер, Прокопьев Арсентий Петрович, он жил в столице, но был переведен в Ижевск. София с ним дружит, но за глаза называет «восторженным рохлей». А сама с удовольствием проводит время с поручиком Болховским, который, однако, делать предложение нашей барышне не торопится, хотя для него это отличная партия!

– Вот как? Ну, раз зашла беседа о замужестве… Я в свою очередь поинтересуюсь: а вы, мадемуазель Дюрбах, нашли жениха?

Фани, сверкнув глазами, сухо ответила:

– А я и не искала! Не по мне это – жить по чужой указке.

Лагунов засмеялся.

– Как же мы с вами похожи! Оба не хотим влезать в оковы брака. Наверное, поэтому мне так легко с вами общаться, дорогая Фани. Вы безо всякого жеманства говорите то, что думаете. Останемся друзьями, не станем более ссориться? Согласны?