Чтение онлайн

– Договорились!

– Вернёмся к теме беседы. Что касается Прокопьева…Часто ли он бывает в доме?

– По вторникам и четвергам, в открытые дни. Вот и сегодня вечером должен быть. Придет разная публика. Здешний главный врач, Смирнов Петр Тимофеевич, интеллигентнейший человек, весельчак и балагур. Наверняка будет графиня Альбина Петровна Козырева, родственница Нератовых. Эта дама – тоже лошадница. Они с Иваном Александровичем или играют в вист, или пропадают на конюшне.

– А что скажете про супругу Ивана Александровича?

– Вы не успели с ней познакомиться? Фавста Ермолаевна – приятная дама во всех отношениях, иначе бы я не согласилась служить при доме. Она без ума от своих младших детей, но вредит им своей любовью: Натали и Анатолю явно не хватает дисциплины. Вот поэтому я и здесь: воспитать детей для общества, дать им крепкие познания в иностранных языках, математике, географии и мировой истории. А вот русскому языку их учит Ангелина Петровна, тетушка, она тоже проживает в доме. Кстати, доктор ее уважает и частенько к ней заходит.

– Ухаживает?

– Скорее нет, чем да. Ангелина Петровна – старая дева. Но чем-то увлекла нашего доктора. Мне самой удивительно – что может быть между ними общего?

– Как считаете, мог ли кто из домашних знать о секретных бумагах?

– Так речь идет о краже секретных бумаг?

Лагунов поперхнулся: с этой женщиной надо держать ухо востро. Однако, Фани, словно и не заметила своего вопроса и продолжила болтать так, будто тайные государственные дела ей не интересны, а кражи случаются каждый день:

– Думаю, нет, – продолжила она без паузы. – Домочадцы не обсуждают заводские дела.

– Дорогая Фани, – Лагунов осторожно подбирал слова, посматривая на смекалистую гувернантку, – вы же понимаете, что никто не должен знать о совершенной краже?

– Сильвестр Васильевич, я же не дура! Никто! Даю слово.

– Хотелось бы верить. И без самодеятельности, пожалуйста. Надеюсь, город Воткинск вас чему-то научил, и вы сами больше не броситесь в опасную передрягу, как в прошлый раз. Если хотите мне помочь – обращайте внимание на то, что вам рассказывают посетители дома. Замечайте странное, необычное, какие-нибудь неточности во времени или действиях. Но, умоляю вас, ничего не предпринимайте самостоятельно! Это может быть очень опасно.

Фани хитро улыбнулась и, не отвечая на последнюю реплику статского советника, медленно и демонстративно присела в глубоком книксене, опустив глаза в пол. Откинула непослушную прядку волос, выпавшую из-под ажурной наколки на голове, отлично понимая, что, вот такая, покорная с виду, она чудо как хороша. Лагунов и в самом деле залюбовался. "Au revoir, monsenior Lаgunove" – проговорила девушка сладким голосом. Лагунов в смятении смотрел на очаровательницу. Фани неторопливо выпрямилась, сделала несколько шажков по направлению к выходу и уже хотела было удалиться, когда дверь с грохотом распахнулась и в комнату ввалился управляющий дома. Странная гримаса удивления и испуга застыла на его лице. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла похожей на оскал.

– Мадемуазель Дюрбах, господин статский советник… Прощу прощения за вторжение. Там, наверху… – Он умолк и выразительно ткнул пальцем в потолок.

– Аркадий Иванович, да что с вами? – Гувернантка подбежала к подоконнику, налила из стоящего на нём графина воды в стакан и подала управляющему. – Выпейте скорее!

– Там … – Аркадий Иванович, стуча зубами о край стакана, опять ткнул пальцем в потолок, – Ангелина Петровна убита. Вся комната кровью забрызгана!

Фани ахнула.

Статский советник пулей вылетел из кабинета. Аркадий Иванович помчался за ним.

Лагунов на бегу спрашивал:

– В какой комнате проживает Ангелина Петровна?

– На втором этаже, направо от лестницы первая дверь.

– Дети в доме?

– Нет, они на прогулке с няней.

– Это хорошо. Детей не пускайте, отправьте к ним мадемуазель Дюрбах. Позовите городового и сообщите в полицейское управление. Я пока осмотрю место происшествия.

Лагунов достал из кобуры пистолет, взвел курок и двинулся по лестнице на второй этаж. Никого.

Дверь в комнату тетушки была открыта. Яркий солнечный свет освещал каждый уголок жилища старой девы. Алые пятна крови на полу и стене самым возмутительным образом нарушали безупречный порядок и идеальную чистоту комнаты. Тетушка, приятная, немолодая дама, лежала на полу, из ее горла уродливо торчала рукоятка канцелярского ножа.

Сильвестр Васильевич проверил пульс. Его не было. Вынув из кармана носовой платок и обернув им рукоятку ножа, Лагунов вытащил орудие убийства. Кровь брызнула тонкой струйкой. Сильвестр Васильевич отвернулся. Втянул воздух, принюхался. Поинтересовался у управляющего:

– А что, любезный, тетушка курила? Хотя нет, – оглядел комнату и сам себе ответил, пока управляющий всхлипывал. – Не она. Так-с, любопытно.

Внимательно осмотрел стол, книги – везде царил порядок. Только ящик стола выдвинут, а замок сломан.

– Тетушка хранила ценности?

Вместо ответа управляющий ломал себе руки и вопрошал: «Что же это делается?»

– Что же ты, как девица? Отвечай на вопрос! Это важно! – Сильвестр Васильевич встряхнул управляющего. Тот изумленно огляделся вокруг и, наконец, немного успокоился.

– Вы меня простите, Ваше высокородие, я с детства крови не переношу. Меня как-то ребенком напугали – курицу при мне зарезали, а она из-под топора прямо на меня побежала: из горла кровь хлещет, с головы до ног обрызгала. Так я с тех пор на кровь смотреть не могу. А здесь…

Он приготовился снова заплакать, но статский советник его одернул:

– Ты, братец, уже не ребенок, изволь отвечать!

Управляющий наконец взял себя в руки.

– Какие-то семейные наследственные украшения, серебро в основном. Колечки всякие. Кулончик у нее был золотой – птичка на веточке. От матушки еще. Берегла его. Держала под замком в ящике. Вот в этом, да.

– Сейчас он пуст.

Лагунов внимательно смотрел на управляющего. Тот побледнел и заговорил скороговоркой, повторяя интонацию швейцара:

– Вашблагородие, это не я. Чес слово – не я. Я столько лет служу в доме. Зачем мне? Завод исправно платит. Я столько хозяев уже сменил. И никогда, никогда.. Да я крови боюсь. А тут …– управляющий развел руками, словно показывая, что все это – свыше всех его сил.

– Успокойся, голубчик, я на тебе и не думаю. Расскажи-ка лучше, как обнаружил труп.

Еще волнуясь и заикаясь, чувствительный тип продолжил:

– Я пошел звать Ангелину Петровну, чтобы она провела урок на улице в беседке – погода стоит хорошая, в такие дни мы стараемся, чтобы дети больше времени проводили на свежем воздухе. Постучал в дверь – тишина. Я подумал, что она прикорнула у окна. Нажал на ручку, дверь оказалась не запертой. Я вошел, а тут…