Чтение онлайн

Я видел, что наша близость стала ей в тягость в конце концов. Да и я уже не получал того удовольствия, потому что все свелось к механическим движениям, без тени настоящей ласки. Наверное, у нее уже кто-то был…

– Я понимаю тебя, - прошептала Люба.

– Не думаю, если у тебя была совсем иная жизнь…

– Бедный ты, бедный мою братик, - протянув руку, она погладила меня по щеке. – Ты ведь мне не чужой человек, мне тоже больно за тебя…

Наклонившись, она поцеловала меня в губы. Это был и сестринский, но все же очень нежный поцелуй.

– А как же ты сейчас один, ты ведь, кажется, уже два года как развелся?

– Да, были какие-то «романы». С женщинами, меня намного младше. Но, это все ерунда, фальшь. Или я такой подозрительный и мне кажется, что не я им нужен, а деньги мои? Не знаю, но теплоты нет никакой. Один опять же голый секс, да еще с претензией на страсть – что делало его еще хуже.

– Слушай, я тебе, конечно, мужа не заменю, но я могу отдать тебе всю ласку, какую имею. Идет?

– Ты что имеешь в виду? – она сделала резкое движение рукой, и пустая бутылка покатилась по полу.

– Ты знаешь, - ответил я.

– Да ты понимаешь, что предлагаешь? Ты, наверное, от одиночества совершенно свихнулся! Ты совсем идиот?! Мы же брат и сестра. Как у тебя язык повернулся? А я еще разоткровенничалась с ним! – лицо ее просто пылало, это было заметно даже в сумерках. Глаза горели черным пламенем. Она резко поднялась с шезлонга и стремительно вышла.

Мне было ужасно стыдно за сорвавшиеся слова. Я вел себя действительно как идиот. Какое-то помутнение. Вероятно, эти наши откровенные разговоры сорвали какой-то предохранитель.

Когда я робко постучался в дверь ее комнаты, мне открыли не сразу.

– Прости меня, Любочка, - проговорил я тихо, - что-то на меня нашло. Прости…

Она взглянула на меня и едва заметно улыбнулась.

– Ладно уж, дурачок мой. Так и быть. Принеси-ка ты чего-нибудь крепкого, например, бренди. Надо успокоить нервы, нервишки на сон грядущий.

– Будет исполнено, - сказал я уже на пути к бару.

Бренди мы пили, глядя друг на друга. Она молчала и я молчал.

Затем я пожелал ей спокойной ночи.

Полнолуние

Я проснулся в начале ночи. Было видно еще сереющее небо – угасший след заката. Я проснулся от тихого стука в раму открытого окна. На балконе моей спальни стояла Люба, закутанная в простыню. Я летом всегда сплю совершенно обнаженный из-за жары, но закрывшись простыней почти с головой, чтобы спастись от комаров. Я приподнялся на кровати.

– Пойдем, освежимся в бассейне, - предложила Люба.

– Сейчас?

– Ну да, а то жарко ужасно.

– Оч. романтично. Купаемся голыми при луне.

– Вот, вот. Ночное приключение в духе Тысячи и Одной ночи.

Мы спустились к черной воде бассейна. Было очень темно, потому что луна была закрыта облаком. Люба шла впереди, и когда подошла к воде, плавным жестом сбросила с себя простыню. В темноте я угадал силуэт ее полных бедер и линию груди. Она медленно вошла в воду. Я, бросив свое покрывало, тут же последовал за ней. Она проплыла всего несколько метров, но потом вернулась к бортику. Я – за ней. Прислонившись спиной к стенке, она повернулась ко мне. Проглянувшая луна осветила туманным светом ее густые локоны, плечи и верх груди, не покрытую водой.

Я приблизился к ней. Мне не было видно выражение ее глаз, все утопало в темноте. Когда я оказался рядом, она взяла мое лицо в руки и поцеловала меня в губы. Поцелуем мягким и нежным, сестринским.

Я положил обе руки на бортик и приник своим телом к ее обнаженному телу. Наши груди, живот, бедра были плотно прижаты друг к другу. Я чувствовал дрожь в ее теле, она, наверное, ощущала мое возбуждение на своем естестве.

Я опять приник к ее губам, и она ответила мне теперь уже жарким поцелуем истомившегося желания. Мои руки гуляли по ее напрягшемуся телу, пока дыхание через короткое время не стало совсем тяжелым.

Она раскрыла ноги навстречу мне, и я вошел в нее. Медленно. Она внимала моему движению, закрыв глаза и немного постанывая. Руки ее и ноги были обвиты вокруг моего тела, голова запрокинута. По темной воде бассейна от нас расходились серебристые волны. Они становились все сильнее. Я почувствовал ее движения навстречу мне и потом и теплые волны внутри ее тела. Она бурно задышала мне в плечо, и во мне сверкнула молния, и покатился гром, извергаясь из моего тела в ее глубины.

– Побудь во мне подольше, - прошептала Люба, склонившись мне на плечо., - Ты, ты чудесный…

Когда мы, наконец, разъединились и вылезли из бассейна, ноги меня держали совсем плохо. Это был мощнейший оргазм, какого у меня может, никогда и не было. Мне казалось, люба тоже испытывала подобное.

Мы долго лежали на моей двуспальной кровати, в темноте и гладили друг друга.

– Это судьба, - сказала Люба, - случилось то, что должно было случиться. Я сумасшедшая. И ты сумасшедший.

Она перевернулась на спину, и я впервые отчетливо увидел ее обнаженное тело. Груди ее были не слишком велики, но как будто налиты тяжелым воском. Соски совсем маленькие, остроконечной формы. Бедра и ноги еще не потеряли стройности, а живот казался мягким и нежным как пуховая подушка. Я коснулся его рукой, чтобы проверить свои ощущения.

– Что меня так разглядываешь? – она казалась смущенной

– Ты в прекрасной форме, наверное, занимаешься чем-нибудь?

– Какая уж там форма. Так, хожу иногда на фитнесс, но кое-как, просто для времяпрепровождения. А ты тоже ничего, не расплылся еще.

Знаешь, спать совсем не хочется. Когда я разрядилась с тобой, с меня будто смыло всю тяжесть, я внутренне распрямилась. Я тебе так благодарна, милый, родной мой братик! Я почувствовала твое горячее семя внутри, и это было такое сильное ощущение, какого я наверное еще никогда не испытывала в жизни. Это какая-то магия.

– Именно магия! Ты меня просто приворожила. Я вот сейчас смотрю на тебя, и опять хочу тебя… Только у меня почему-то такое странное чувство, что я с тобой изменяю своей жене.

– А ты ей вообще изменял?

– Да, было дело. Несколько раз.

– С кем же?

– Да, с ее же подружками, главным образом. А ты изменяла мужу когда-нибудь?

– Володе – нет. А первому мужу довольно часто. Я его и не любила.

– А как это было.

– Ну, обычно. Еще в институте, когда училась. Но там это было ужасно все неудобно: в коридоре, чуть ли не стоя… Потом бывало на картошке, куда мы от работы ездили. Был у меня там один ухажер, гуляла с ним по далеким полям… Только мне все это не особенно нравилось – на копне сена. Грязища, все-таки там, в нашей отечественной деревне. Я всегда боялась чего-нибудь подцепить.