Фазы Луны
Шрифт:
Перевернув меня на спину, она привстала, а потом начала медленно опускаться на меня. Ее лоно было сейчас очень узким, напитанным кровью от близкого оргазма. Мы оба громко дышали от этой сладкой пытки. Когда я вошел в нее до отказа, она слегка откинулась назад и запрокинула голову. Я мял ее литые груди и боролся с желанием извергнуться немедленно.
Ее вторая разрядка последовала очень быстро, я почувствовал ее стремительное приближение по волнам внутри нее, что обхватывали мое естество. Она широко раскрыла глаза, глядя куда-то вдаль, и издала громкий и протяжный стон и с этим рухнула на меня.
– Я жду тебя, излейся, наполни меня, пожалуйста!
– Родная сестричка, я иду к тебе, иду!
Я обхватил ее шею руками и впился поцелуем в ее губы. Наши языки переплелись, и тогда я забился внутри ее лона, и застонал, и замычал от сладкой боли.
– Я хочу отдать тебе мою девственность! Возьми меня там, где никто не брал.
Уже несколько дней я испытывал какое-то жжение в груди и беспокойство. Я думал только о ней, только ее я видел перед собой. Это было как амок, любовная лихорадка. Люба тоже испытывала нечто подобное. Она осунулась и как-то потемнела лицом. Мы пили вино, ели очень мало и много времени проводили в постели.
Я честно признался, что без сиалиса или виагры меня надолго не хватит. Так что пришлось запастись и тем и другим.
Но была еще одна проблема: предстоящий приезд «жениха», который я сам, собственно, устроил. Это все нам испортит, думал я теперь.
Мысли о том, как мы будем выглядеть в глазах родственников, мне как-то не приходила в голову, хотя об этом надо было думать давно. Я просто отгонял ее от себя. Это быдет ужас, если кто узнает! Эта мысль мучала нас обоих, но говорить об этом не хотелось. Вместо этого я пил вино и любил мою сестричку, и она любила меня и радовалась каждому часу, проведенному вместе.
Конечно, мы чувствовали, что это все не надолго. Так и получилось.
.
Последняя четверть
С каждым днем Люба становилась все молчаливее. Она только смотрела на меня своими большими темными глазами, а они день ото дня становились все тоскливее. Настала ночь, когда стоны ее удовольствия переросли в рыдания. Я тогда насилу успокоил ее. Но, с тех пор, часто мне слышались ее сдержанные всхлипы. Мы не обсуждали это, все и так было ясно. Только один раз она вдруг сказала:
– Нам – конец! – И вновь надолго замолчала. Ее взгляд больше не искал моего. Он смотрел поверх, куда-то далеко, блуждал рассеянно по вершинам деревьев, по далеким горизонтам, не останавливаясь ни на чем специально. Я видел, что ее тяга ко мне падает, что предстоящее расставание отравляет ей жизнь сегодня.
Потом приехал Леня, и это действительно был конец. Мы разошлись по разным комнатам. Мрачное ее настроение стало еще сильнее. Все ленины и мои попытки ее развеселить неизменно проваливались.
Однажды ночью, когда все спали, она вошла ко мне в спальню и тихо окликнула меня. Луна в последней четверти высвечивала ее спутанные волосы, разбросанные по длинной белой ночной сорочке. Эту рубашку я ранее никогда на ней не видел, ведь мы спали всегда нагишом. Она прошла через комнату и села на краешек кровати, прямая, строгая, с руками, упавшими на колени.
– Я хочу уехать, - сказала она ровным голосом, - не уговаривай. Я все обдумала. Давай придумаем что-нибудь, чтобы Лене это объяснить. Ты мне поможешь?
– Я помогу. Но я не хочу, чтобы ты вот так уезжала, а сестричка?
– Ты все должен понять, уже не мальчик. Когда я думаю о нас с тобой, то знаю, что эти дни я никогда не забуду. Это будет стоять передо мной до конца моей жизни. Ради того, чтобы насладиться тобой я через все переступила. И это было райской меры наслаждение.
– Она помолчала. – Но ведь за такие радости со своим братом – в ад попадают, не так ли?
– Ада нет, - возразил я, - и никто никогда ничего не узнает.
– Но я-то знаю! Во мне этот ад уже начинается. Ты меня обнимаешь, и еще неделю назад я вся трепетала от восторга и любви. А сейчас? Я трепещу от страха, от стыда и боли.
– Ну почему, почему так?
– А ты, что, - ничего не чувствуешь? Только желание мной обладать?
– Нет, если честно, я тоже немножко стыжусь этой истории. Только это, вероятно, намного слабее, чем у тебя. Да мне стоит только посмотреть на тебя, как все сомнения вмиг испаряются, правда.
– Ну, видишь, хоть мы и брат с сестрой, да все же разные. А мне все снится теперь, как я прихожу к нашему отцу. А он как посмотрит на меня и молчит, молчит…
А я приеду сейчас от тебя и буду одна, одна. Буду думать, буду искать выход… Отпусти меня, пожалуйста, хорошо?
И я отпустил. Хотя мне было очень тоскливо. Лене было сказано про внезапную болезнь любиной дочери. Уже в аэропорту я спросил
– Когда мы вновь увидимся?
– Совсем скоро, у отца, когда ты тоже вернешься. Но так, это как было здесь – наверное, никогда.