Чтение онлайн

Главарь банды сделал два шага вперед и протянул руку за кошельком. Двое налетчиков, из задних, склонились над брошенными мной плащом и мечом. Как там в песне поется: раззудись плечо, размахнись рука? Начали.

Встречный удар кулаком в солнечное сплетение заставил утратившего осторожность вожака схватиться за живот. И в тот момент, когда, хватая воздух ртом, он начал сгибаться верхней частью туловища вниз, я ему в этом помог, значительно убыстрив этот ход. Мои руки обхватили его затылок, помогая попутному движению вниз, а колено правой ноги резко взметнулось вверх навстречу плоской клыкастой морде. Раздался тошнотворный хруст и бандитский предводитель, издав невнятное мычание, рухнул на мостовую ничком. Нос бедолаги и без того не являлся выдающейся частью лица, теперь его и вовсе нельзя было обнаружить.

Мои руки, между тем, продолжили свое движение вниз и разворачиваясь боком, я устремил их уже вверх и за свою спину, сжав при этом ладони в кулаки. Расчет оказался точным. Не знаю, куда я попал согнувшимся над моими вещами молодчикам, но боковое зрение зафиксировало их мотнувшиеся назад головы и последовавшее падение навзничь.

Двое оставшихся впереди даже не смогли понять, что случилось с их сообщниками, как я уже вновь распрямился и в прыжке послал свои ноги вперед. Мощные удары в область груди отшвырнули их назад и они покатились по мостовой, подобно гонимым ветром снопам.

Бросившемуся наутек последнему налетчику я метнул вслед свой выхваченный из ножен меч. Клинок успел сделать пол-оборота и рукоятью влепился бедняге между лопаток, начисто вышибив из него дух.

Схватка продолжалась не более полуминуты. Шесть тел валялось на мостовой, не подавая признаков жизни, но я знал, что мои удары всего лишь травмировали нападавших. Конечно, щедрее всех я оказался по отношению к главарю, но на то он и главарь. Впредь будут знать, как приставать ночью к благородному тье с неприличными предложениями по поводу принадлежащему ему имущества.

И все же аплодисменты я сорвал. Нашелся таки благодарный зритель, а точнее, зрительница.

– Браво!
– раздался откуда-то сверху негромкий женский голос бархатистого оттенка.

Я поднял голову и увидел, что одно из окон близлежащего дома было распахнуто настежь, и в нем смутно виднелась прелестная головка какой-то дамы.

– Я почему-то подумала, что вы сами разберетесь с этим сбродом, - проворковала она и это было сказано с улыбкой, хотя самой улыбки я разглядеть не смог из-за царившей вокруг полутьмы, - и не стала будить своих слуг, чтобы прислать вам помощь. Хотя начало было несколько странноватым. Вы что - играли с ними?

– Да, нет, - пробормотал я, поднимая с мостовой свой меч, - скорее, это они играли со мной.

– И доигрались!
– весело подхватила незнакомка.
– Правда, вы расправились с ними каким-то неестественным манером - я никогда в жизни такого не видела.

Я лишь пожал плечами. Не на публику же играл, как получилось, так и получилось.

– Может быть, вы заглянете ко мне на чашечку горячего глинтвейна?

Признаться, это предложение застигло меня врасплох, и я начал молча надевать свой плащ, раздумывая, не отказаться ли мне от этого сомнительного угощения в столь поздний час.

– Я сейчас спущусь вниз и открою вам дверь, - прелестная незнакомка решила этот вопрос сама.

– С удовольствием, прекрасная тьеи, - я постарался насытить свой голос максимальной галантностью и сделал шаг к парадному.

Надо сказать, что предложение заглянуть ночью на чашечку глинтвейна к незнакомой даме было очень необычным. Нравы в империи царили строгие, женщин легкого поведения не существовало ни де-юре, ни де-факто, а преступления против нравственности карались очень строго, наряду с посягательствами на чужую жизнь. Более сурово наказывались лишь государственные преступления.

Но дом был двухэтажным, выглядел солидно, да и сама незнакомка не выглядела легкомысленной кокеткой. Чем я рисковал? В любой момент, благодаря своим паранормальным способностям я мог покинуть его с боем или без боя.

Открывшая дверь женщина выглядела в полумраке ослепительно красивой. И при свете ярких ламп женщина продолжала остваться красавицей. Однако даже холеное ухоженное лицо не могло скрыть ее возраста. Разница между нами была лет в пятнадцать, не меньше. Но что такое для женщины даже сорок лет? Полный расцвет. Истосковавшись по женской ласке, я был бы счастлив и гораздо худшему варианту. Как известно, на безрыбье и рак - рыба.

– Я как раз хотела познакомиться с таким молодым и решительным человеком, - она будто угадала мои мысли, указывая рукой, где мне повесить плащ.

– Ну, вот и нарвался на любовное приключение, - подумал я, присаживаясь к изящному туалетному столику и лихо подкручивая уже достаточно оформившиеся усы.

Я пока не подозревал о поджидавшем меня разочаровании, поскольку, в конечном итоге, дело оказалось совсем в другом. Дама вышла, должно быть за обещанным глинтвейном, и я огляделся вокруг. Впервые я оказался в будуаре богатой женщины, но мой особый интерес вызывало наличие путей возможного отступления. Два окна и две двери послужили вполне достойным успокоением, и я переключился на кровать. Какое роскошество! Здесь было, где развернуться на случай любовных баталий.

– Мне почему-то кажется, что вы столь же ловко управляетесь и с мечом, - незнакомка поставила на столик два небольших подносика с дымящимися на них чашечками горячего напитка.

– О, можете в этом не сомневаться, - и я выразительно погладил резной эфес своего клинка.

– Тогда отчего вы дрались, как простолюдин, руками и ногами? Кстати они все мертвы?

– Не думаю, - я начал с ответа на второй вопрос, - во всяком случае, цели лишить их жизни у меня не было. А меч снял, потому что не захотел осквернять его их поганой кровью.

Похоже, мой ответ ее вполне удовлетворил. Но неожиданно потребовались и доказательства моей ловкости. Лишь только я успел отхлебнуть глоточек глинтвейна, оказавшегося чудесным пахучим напитком, как она вскочила на ноги и подбросила вверх какой-то кусочек ткани, собранной в маленький комочек. Комок распрямился и оказался тончайшим газовым платочком, коим местные особы женского пола прикрывают свои шейки. Он медленно опускался вниз.

– Сможете его разрубить?

Мог ли я? Да это было любимым упражнением всех лихих дуэлянтов. Располовинить тонкую, но очень прочную и легкую ткань считалось в дворянском обществе высшим пилотажем.

Но то, что проделал я на глазах замершей от изумления дамы, было просто фантастикой. Мгновенно включив свои повышенные физические возможности, я рванул меч из ножен. Поскольку платок уже приближался к полу и существовала возможность зацепить острием клинка за паркет, меч прямо из ножен взвился вверх и оттянутым режущим ударом подбросил платок вновь вверх. Вся хитрость была в правильно выбранном угле наклона лезвия и это мне удалось. Два примерно равных куска платка, как два крыла, стали плавно опускаться вниз. Незнакомка восторженно ахнула.