Чтение онлайн

На участок фронта пролился дождь из кассетных боеголовок с фосфексом.

— Ортан, докладывай, — Воксировал Палиолин.

Истребитель-штурмовик Вертэнуса потряхивало, пока он набирал высоту, — крылья подергивались в завихрениях жаркого воздуха, поднимавшихся над тысячью сожженных дотла человеческих существ. Пилот словно ехал по трупам, сидя за рулем грузовика. Наслаждение битвой вдруг исчезло, сменившись опустошенностью и омерзением.

— Идеальный заход, брат, — сказал он, стараясь не смотреть вниз. — Примарх будет в восторге.

Головешки, они же Легио Атарус, обладали дурной репутацией. Надменные боевые машины этого формирования, созданного после краткого конфликта между Марсом и миром-кузницей Фатеоном, отличались несдержанностью и слыли в Коллегии Титаника «невезучими». Кроме того, им категорически не нравились любые планы сражений, в которых подразумевалось, что Головешек будут держать на коротком поводке, не давая им разрушать все подряд. Улан Цицер применил их могучие орудия лишь однажды, как последний отчаянный ход во время первой битвы за столицу, когда попытки добиться мира с Гардинаалом обернулись против магистра ордена. Феррус Манус и железный владыка Аутек Мор придерживались стиля ведения войны, более подходящего для Легио Атарус.

Издав боевым горном громогласный рев, «Разбойник» по имени «Беллум Сакрум»[44] повел ворчащую горстку оставшихся от полулегиона колоссов на бойню.

Чтобы замедлить продвижение космодесантников, требовалось феноменальное количество солдат. Следовало признать, что гардинаальцы вполне могут выставить на поле боя феноменальное количество солдат. Цицер не ошибся: военная машина их государства стала бы неоценимым подспорьем для Великого крестового похода. Жаль, что Амадею Дюкейну поручили сокрушить ее.

Громко крича, лорд-командующий врубился в толпу неприятелей с топором и болтером. Динамики шлема придали боевому кличу ошеломительную мощь, но даже сам воин едва расслышал его.

Кругом вопили люди, гремели выстрелы, содрогались силовые поля. Доспехи гудели, лязгали и рассыпали шипящие искры. Шумовые гранаты взрывались одна за другой, словно ряды петард. Сильно покосившаяся орудийная башня, не выдержав долгих звучных раскатов горна «Беллум Сакрум», рассыпалась лавиной обломков под быстро оборвавшиеся вскрики своего гарнизона.

Сквозь клубы серой пыли проскочили воздушные машины. «Огненный хищник», сверкнув в пламени неистовых пожаров серебристыми полосками на закраинах корпуса, накрыл плотные ряды легкой пехоты очередями из спаренных пушек с бреющего полета. За один проход штурмовик уложил десятки бойцов. Дюкейн почти не заметил этого.

Проталкиваясь вперед, он давил людей и растаптывал упавших в лепешку. Чтобы продвинуться дальше, Амадею пришлось буквально выдернуть одного солдата из толчеи рукопашного боя.

Треснувший визор гардинаальца покрывали брызги слюны. Его лицо, искаженное от промывки мозгов и боевых наркотиков, застыло в гримасе отвращения. Бешено замолотив по броне Дюкейна штыком и носками сапог, человек протестующе закричал и не умолк даже после того, как воин отшвырнул его в сторону.

Схожие сцены повторялись по всему тонкому клину имперского наступления.

Второй эшелон под началом Амадея сбился в кучу с авангардными отрядами из III, XIII и XV легионов. Колоссальный натиск тел в лязгающих серых доспехах вынуждал космодесантников непрерывно сужать фронт. Благодаря одной лишь численности противник не только блокировал могучий прорыв Астартес, но и начал сворачивать фланг имперцев к узкому месту — пролому во внешней стене, который удерживали последние резервы Армии.

Похожие на крабов сверхтяжелые шагатели с орудиями, способными повергать титанов, навязывали огневые дуэли машинам Легио Атарус. Поле битвы перекрывало столько танковых ловушек, траншей и примитивных баррикад, что бронетехника Космодесанта наблюдала за боем со стороны. Территорию за наступающими Ультрамарина-ми усеивали искореженные остовы разведывательных «Часовых», которые пытались выдержать темп легионеров, но погибли под беспощадным фланговым обстрелом из орудийных башен во внутренних дворах цитадели. До линии фронта добралось лишь несколько дредноутов, исполинских ходячих бастионов из пластали и керамита. Там, где они ступали, регулярно взлетали над землей люди и фрагменты тел, разорванные в клочья, объятые огнем или изрешеченные снарядами.

Забрало Дюкейна пересекали все новые трещины, перед глазами хлестали струи крови, но он замечал в войсках Гардинаала соединения и боевые единицы, которых не видел прежде.

Свирепого вида киберсоздания в тускло-красной броне, расписанной протоготическими рунными символами. Трехколесные мотоциклы с мощнейшими противотанковыми пушками. Окруженные гипнотическими аурами солдаты с электротату в виде иероглифов на лысых головах, сопровождаемые бормочущими карликами-фамильярами.

Едва уловив какой-то хруст сбоку, Амадей повернулся, и в лицевую пластину ему брызнул алый фонтанчик из пробитого визора Рэба Таннена.

Рыча, Дюкейн стер кровь с линз лоскутом знамени, который прежде обмотал вокруг предплечья. Броня лорда-командующего, покрытая бороздами, рытвинами и царапинами, настолько пострадала от непрерывных попаданий, что его могла убить даже случайная пластиковая пуля, неудачно угодившая в шлем. Амадею не хотелось, чтобы апотекарии нашли его таким.

Дав волю скорби в яростном вое, Дюкейн вцепился в лицо какому-то гардинаальскому солдату и легким нажатием пальцев раздавил ему череп. Двинувшись на плотную массу врагов, воин начал толкать их подергивающимся трупом, как щитом силовика.

— Живи вечно во славе! За примарха!

Легионеры Амадея направились к нему, отвечая собственными боевыми кличами.

— Я бы сказал, мы подняли чертовски неплохую бурю, парень, — заметил Дюкейн, поворачиваясь к Кафену. Он забыл, что Гая здесь нет: тот вернулся во 2-ю роту. Еще одна жертва изданного Манусом приказа о том, что перед решающим штурмом следует восстановить разделение по легионам.

Теперь, когда Кафена не было рядом, Амадею его не хватало.

Пока остатки непоколебимых защитников Гардинаала Прим отдавали все силы битве с объединенной армией Железных Рук, союзных им Астартес и богомашин Легио Атарус, примарх в последний раз выказал свое презрение врагу. Применение силы было вопиюще чрезмерным, но приведение планеты к Согласию давно уже превратилось из военной операции в наглядный политический урок. Не для местных жителей, конечно. Они потеряли всякие шансы приобрести что-либо от воссоединения с Империумом Людей, когда в систему прибыл Феррус Манус.

Урок предназначался всем остальным.

Примарх отдал команду по воксу — и одна из ярких искр на небосводе Гардинаала расширилась, будто сверхновая звезда, затмив собой соседок. Через долю секунды после того, как «Железный кулак» засиял подобно новорожденному солнцу, воздух над вражеской крепостью взъярился индигово-фиолетовой бурей разрядов пустотных щитов, на которые обрушились синеватые колонны лэнс-лучей. Силовые поля выдержали, как и полагал Феррус, но атмосфера под ними — нет. С апокалиптическим громовым раскатом волна сверхвысокого давления раздробила рокрит в мелкое крошево и расплющила всех, кто был защищен не так хорошо, как космодесантники в своих силовых доспехах.