Чтение онлайн

Саша посмотрела на его распахнутые объятия, потом на его оживленное лицо, потом мысленно перечитала пункт контракта. Она вздохнула, звук был похож на стон замученного духа. – Подойди. Но только для отработки механики. Никаких «радостных» вскриков или попыток меня приподнять.

Рома подошел. Саша замерла, как солдат перед строевой подготовкой. Она медленно, будто преодолевая силу гравитации, подняла руки и легонько прикоснулась к его бокам, стараясь минимизировать площадь контакта. Рома осторожно обнял ее за плечи. Он пах колой, свежей хлопковой тканью и чем-то неуловимо солнечным. Было… тесно. Непривычно тепло. Очень неловко.

– Расслабься, Сокол, – он прошептал ей над ухом, и его дыхание защекотало кожу. – Ты вся деревянная. Так не поверят.

– Я не деревянная, – процедила Саша сквозь зубы, чувствуя, как жар поднимается к ушам. – Я просто… решаю биомеханическую задачу оптимального расположения конечностей в ограниченном пространстве с минимальным энергопотреблением.

Рома рассмеялся прямо у нее над ухом, и вибрация смеха прошла по ее спине. – Ну и формулировка! Ладно, считай, что задача решена. Хоть и с треском. – Он аккуратно отпустил ее, отступив на шаг. Его зеленые глаза смеялись. – Прогресс налицо. В следующий раз попробуем не выглядеть как два человека, которых только что склеили скотчем.

Саша поспешно отступила, поправляя воображаемую пылинку на рубашке. В голове неотвязно звучали его слова: «Гордая… Хищная птица… Готова к бою или к бегству…» Она поймала свое отражение в темном окне библиотеки: высокий хвост, прямая спина, сжатые губы, острый взгляд. Неужели она всегда выглядит так напряженно? Так… отстраненно?

Рома тем временем уже собирал свой рюкзак, напевая что-то под нос.

— Ладно, Сокол, на сегодня хватит пыток. Я побежал — надо снять ролик, пока вдохновение не ушло. Помни про Контракт! И… — он остановился у выхода, обернувшись, — не переживай. Даже соколам иногда нужно приземляться. Хотя бы на репетициях.

Он скрылся за дверью, оставив Сашу одну в тишине библиотеки. Она медленно опустилась на стул, глядя на свои руки. Ту самую, которую он держал. Ту самую, которую он назвал «когтистой». Она сжала пальцы в кулак, потом резко разжала. «Расслабься, Сокол». Легко сказать. Особенно когда твой новый «бойфренд» видит тебя насквозь, а твоя собственная броня внезапно кажется неудобной и… немного одинокой. Это было опасное чувство. Оно не было прописано в Контракте. Оно не имело номера пункта. И с ним было куда сложнее бороться, чем с нелепыми попытками Ромы изобразить влюбленность. Она снова взглянула в темное окно. Отражение смотрело на нее все тем же холодным, хищным взглядом. Но теперь в глубине серо-голубых глаз мелькало что-то новое – смутное, тревожное недоумение.

Вечеринка в студенческом клубе «Ритм» была воплощением контролируемого хаоса. Гул голосов сливался с битом музыки, мигающие разноцветные огни выхватывали из полумрака смеющиеся лица, пары, танцующие слишком близко, и лужи разлитых напитков на липком полу. Для Саши Андриановой это был ад, обернутый в обертку из дешевой энергетической ауры. Она стояла у стены, как островок стерильности в море человеческой неаккуратности, сжимая в руке стакан с минералкой (без льда – лишние бактерии). Ее белая рубашка казалась ослепительно белой в этом полумраке, а взгляд сканировал помещение с холодной отстраненностью.

Рома Осипов, напротив, был в своей стихии. Он парил сквозь толпу, как ярко-оранжевая торпеда в косухе, смеясь, хлопая друзей по плечу, обмениваясь шутками, которые тонули в общем гуле. Он излучал энергию, которая казалась Саше почти осязаемой – и раздражающе расточительной.

«Где он?» – мысленно процедила она, ощущая, как под воротником рубашки начинает скапливаться влага. «Опаздывает на 7 минут 32 секунды. Нарушение пункта 3.4 Контракта. Штраф – кофе». Но кофе сейчас не успокоил бы ее нервы. Сегодня был публичный дебют. Первое официальное появление «пары». И Никита, по слухам, был где-то здесь.

– Эй, Сокол! – Голос Ромы пробился сквозь шум, и он материализовался перед ней, слегка запыхавшийся, с двумя кусками пиццы на бумажной тарелке. Его зеленые глаза светились азартом. – Извини, задержался! Помогал Варе вытащить Глеба из угла, где он вычислял оптимальную траекторию до туалета. – Он протянул ей тарелку. – Держи! Самый безопасный кусочек – без явных следов биологической угрозы.

Саша посмотрела на пиццу, потом на него, как на инопланетянина, предлагающего пробыть местной почвы. – Я не ем фастфуд, Осипов. Особенно на публичных мероприятиях с сомнительной санитарной обстановкой. Это источник трансжиров, избытка соли, консервантов и потенциальных пищевых отравлений.

Рома закатил глаза, но ухмыльнулся. – Ох уж этот твой перфекционизм! Живи немного, Сокол! Хотя бы кусочек? – Он отломил кусок от своего ломтя и поднес к ее губам с преувеличенно нежным видом. – Ааам!

Именно в этот момент всё и пошло наперекосяк.

Во-первых, Саша уловила запах. Сладковато-приторный, знакомый и ненавистный. Ананас. Он был везде на этом проклятом куске.

Во-вторых, она увидела, как через толпу пробирается Никита Крюков. Идеальный, как всегда, в темной рубашке, его карие глаза уже были прикованы к ним. К ней. С тем же выражением скучающего превосходства. Рядом с ним – Оля, в очередном вызывающе дорогом платье.

В-третьих, Рома, увлекшись ролью «заботливого парня», поднес кусочек пиццы с ананасом слишком близко. Почти касаясь ее губ.

Щелчок. В Саше что-то сломалось. Контроль, терпение, пункты контракта – все смешалось в клубок ярости и паники.

– НЕТ! – ее голос, резкий и громкий, как выстрел, прорезал музыку и гул вокруг. Несколько голов поблизости повернулись. – Убери эту… эту гастрономическую диверсию! Ты что, не читал пункт 4.3 контракта?! «Запрещено упоминать, предлагать или заставлять употреблять ананасы в пицце в присутствии Александры Андриановой»! И тем более подносить их к моему лицу! Это не просто вредно, это – оскорбление здравого смысла и вкусовых рецепторов! Ананас в пицце – это как… как носки в сандалиях! Как кетчуп в чае! Это АБСУРД! КУЛИНАРНОЕ КОЩУНСТВО!

Она отшатнулась, как от ядовитой змеи, ее лицо исказилось искренним отвращением. Рома замер с кусочком пиццы в воздухе, его глаза округлились от искреннего изумления. Он ожидал сопротивления, но не ядерного взрыва сарказма и научного обоснования.

Тишина, воцарившаяся в их маленьком радиусе, была оглушительной. Музыка играла, но вокруг них все замерли, наблюдая за спектаклем. Саша видела, как Никита остановился в паре шагов, его брови поползли вверх. На его губах играла та самая тонкая, ядовитая улыбка. Оля хихикнула.

– Ого, – произнес Рома, медленно опуская злополучный кусок. – Ты прямо… поэтична в своей ненависти. Ладно, ладно, ананасы под запретом. Принято. – Он попытался шутливо подмигнуть, но Саша была неумолима, адреналин и унижение (опять перед Никитой!) лили масло в огонь.

— Это не ненависть, это констатация фактов! — ее голос все еще дрожал от негодования. — Пицца — это сбалансированное сочетание теста, томатного соуса, сыра и качественных начинок! Ананас нарушает кислотно-щелочной баланс, перебивает вкус других ингредиентов своей приторностью и превращает блюдо в сладкую мокрую кашу! Это не сочетается на химическом уровне! Это…