#фейклюбовь: Нарушая правила
Шрифт:
Саша подняла глаза. Его идея была гениально простой. И дополняла ее сухие расчеты по внедрению. Она видела, как его глаза горят азартом – не от хайпа, а от творчества. От их общего дела.
– Это… – она сглотнула, отбрасывая эмоции в сторону, – технически реализуемо. И усилит ценностное предложение. Мы можем… – Она потянулась к его блокноту, где он набросал схему. Ее пальцы снова коснулись его руки – сознательно на этот раз. Искра. Та же, что в лекционном зале. Она быстро отдернула руку, но было поздно. Рома замер, его взгляд упал на место касания, потом медленно поднялся к ее лицу. В его глазах читалось нечто новое – осознание? Вопрос? Тот же страх?
Они смотрели друг на друга. Котельная внезапно показалась тесной. Воздух сгустился. Пыль и запах мазута уступили место всё тому же навязчивому коктейлю его кедрового одеколона и ее цитрусового шампуня. Шум университета за толстыми стенами стих. Остались только их дыхание – чуть учащенное – и тиканье старой трубы где-то в углу.
Саша видела, как Рома медленно проводит языком по губам. Видела, как его рука, лежавшая на трубе, слегка сжалась. Он сделал шаг в ее сторону. Его движение было неуверенным, не таким, как всегда. Наивным. Опасным.
– Саша… – он прошептал ее имя. Не «Сокол». Саша. И в этом звучало что-то совсем не фейковое.
Его рука поднялась. Не для «защиты». Не для шутки. Он медленно потянулся, чтобы коснуться ее лица. Пальцы дрожали. Глаза искали разрешения в ее широко раскрытых, испуганных глазах.
Саша замерла. Весь мир сузился до его приближающейся руки. До этого невыносимого, неконтролируемого тепла, которое исходило от него и пугало ее до глубины души. Она должна была отпрянуть. Крикнуть. Напомнить о контракте. О фейке. О правилах.
Но она не двигалась.
Глава 7: Откровения и уязвимость
Рома протянул руку. Его пальцы дрожали чуть заметно, взгляд был прикован к ее лицу, ища хоть каплю ответного чувства в ее испуганных глазах. Воздух в котельной сгустился до предела. Саша замерла, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Она не могла пошевелиться, парализованная этим невыносимым ожиданием. Что, если он действительно...?
– Не двигайся, – прошептал Рома, его голос был хриплым, неестественно тихим. – Совсем.
Его рука приблизилась... но мимо ее щеки. Пальцы осторожно сняли что-то с ее идеально гладкого темно-русого хвоста, почти у самого основания шеи.
– Паук, – объяснил он, отдергивая руку и показывая ей крупного мохнатого членистоногого, беззаботно ползущего по его ладони. – Приличный такой экземпляр. Видимо, местный житель оценил твои волосы.
Щелчок. Паралич сменился первобытным ужасом. Саша вскрикнула – коротко, пронзительно, совершенно не по-своему – и резко дернулась всем телом назад, смахивая невидимых пауков с себя, с одежды, с волос.
– Убери его! Сейчас же! – ее голос сорвался на визг. Она отпрыгнула на несколько шагов, спина ударилась о холодную трубу. Дыхание перехватило. – Убери эту гадость!
Рома, явно ошарашенный такой реакцией, быстро отнес паука к дальнему углу котельной и стряхнул его в щель. – Успокойся, Сокол! Я же его убрал! Он безобидный...
Но Саша его уже не слушала. Адреналин от ожидания его прикосновения смешался с паническим страхом перед пауком и, что было хуже всего, с яростным стыдом. Стыдом за тот миг, когда она подпустила его так близко. За то, что подумала, что он... За то, что ее тело ответило на эту мысль. А он всего лишь снимал паука! Как последнего дурака! Ее лицо пылало от унижения и ярости — на него, на себя, на весь этот дурацкий мир.
– Ты... Ты полный идиот, Осипов! – выдохнула она, голос дрожал от сдерживаемых слез и бешенства. – Никогда! Слышишь? Никогда больше не подходи ко мне так близко без предупреждения! Или контракт – в мусорку! И проект – тоже!
Не дожидаясь ответа, она схватила рюкзак, сбивая со стула бумаги, и выбежала из котельной, хлопнув тяжелой дверью так, что эхо прокатилось по подвалу. Рома остался стоять среди хаоса, смотря на дверь, на свою пустую ладонь, где только что был паук, и на пол, где лежал заброшенный планшет с их проектом. В его глазах смешались растерянность, обида и... горькое понимание. Она не просто испугалась паука. Она испугалась его. Или того, что между ними могло быть.
***
Следующие двое суток стали для Ромы пыткой. Сообщения Саше уходили в пустоту – ни ответа, ни даже прочтения. Она не появлялась на парах. Ее подруги, Катя и Маша, лишь пожимали плечами: «Не знаем». Фандом #РомАлекс забеспокоился:
«Где наша Ледяная Королева? ?»
«Рома, что случилось? Она тебя бросила?»
«Может, она заболела? #ВернитеСашу»
«Он выглядит убитым на сторис... Что-то случилось!» (Рома действительно запостил мрачное селфи с подписью «Тучи над котельной»).
Рома метался. Волновался. Злился. Пытался работать над проектом в одиночку, но цифры и маркетинговые стратегии без ее холодной логики превращались в кашу. Его обычная маска балагура трещала по швам. Даже Варя, видя его состояние, перестала подкалывать.
На третье утро Саша появилась в университете как ни в чем не бывало. Безупречная рубашка, тугой хвост, холодное выражение лица. Но внимательный взгляд мог бы заметить тени под глазами и чуть более резкие движения. Рома подловил ее у аудитории экономики.
— Саша! — Он шагнул навстречу, забыв про осторожность. — Где ты была? Я... Мы все волновались.
Она остановилась, посмотрела на него ледяными серо-голубыми глазами. Ни тени стыда или смущения. Только привычная отстраненность.
– Семейные дела. Не твое дело, Осипов. – Она попыталась пройти мимо.
Рома преградил ей путь.
«Не мое дело»? – Он засмеялся без веселья. – А проект? Этап конкурса сдавать через три дня! У нас ничего не готово! Твой безупречный бизнес-план? Мои доработки интерфейса? Всё летит к чертям!
Саша на мгновение заколебалась. Тень тревоги мелькнула в ее глазах. Перфекционистка в ней не могла игнорировать срыв сроков.
– Я... разберусь. Сама.
— Сама? — Рома фыркнул. — Сокол, ты гений, но даже тебе нужно спать и есть. А времени в обрез. Нам нужно упаковать всё, что есть, и доделать остальное. Вместе. Сегодня. Сейчас.
Саша сжала губы. Мысли лихорадочно работали. Провалить проект из-за... из-за паука и собственной глупости? Невозможно. Но котельная... Мысль о возвращении в то подземелье, где случилось это, вызывала тошноту.