Чтение онлайн

— Валерия, вы прекрасны, — говорит она. — Артем, вы составили прекрасную пару.

— Спасибо, — улыбаюсь я, чувствуя, как Артем чуть заметно сжимает мою ладонь.

Мы проходим в гостиную. Артем не отпускает мою руку. Он представляет меня родственникам, и я чувствую, как его пальцы гладят мою ладонь. Это отвлекает. Это чертовски отвлекает.

За ужином он пододвигает мне стул, наливает вино, шепчет на ухо комплименты. Я играю свою роль. Смеюсь, касаюсь его руки, смотрю в глаза. Но внутри все дрожит.

Когда мы выходим на террасу подышать, он притягивает меня к себе. Я чувствую его запах — можжевельник и кожа, и от этого запаха у меня кружится голова.

— Сейчас подойдет моя мать, — шепчет он, и его губы почти касаются моего уха. — Она будет наблюдать.

— И что мы должны сделать? — спрашиваю я, чувствуя его дыхание на своей щеке.

— Это, — говорит он и целует меня.

Не в щеку. В губы.

Это не чмок для галочки. Это настоящий, глубокий поцелуй, от которого у меня подкашиваются колени. Его руки обнимают меня за талию, прижимают к себе так, что я чувствую твердость его тела. Мои пальцы впиваются в его плечи, и я отвечаю на поцелуй, забыв, где мы, кто мы и зачем все это.

Когда он отстраняется, в его глазах — то же безумие, что и во мне. Его дыхание сбито, мои губы горят.

— Твоя мать уже ушла, — шепчу я, и мой голос звучит хрипло.

— Знаю, — говорит он, но не отпускает.

— Артем...

— Я знаю, — повторяет он и убирает руки, но медленно, словно не хочет.

Он отходит к перилам, смотрит в сад. Я стою, прикасаясь пальцами к губам, которые все еще горят от его поцелуя.

Это не игра. Или игра, в которую я проигрываю с ужасающей скоростью.

Этот поцелуй был ошибкой. Я понимал это, когда мои губы коснулись ее губ. Я понимал это, когда она ответила, когда ее пальцы впились в мои плечи, когда она прижалась ко мне всем телом. Я понимаю это сейчас, когда мы едем домой, и она сидит, отвернувшись к окну, и я чувствую на своем затылке ее взгляд.

— Лера, — начинаю я, нарушая молчание.

— Не надо, — перебивает она, и ее голос звучит глухо. — Это было в рамках игры. Я все понимаю. Твоя мать видела, мы молодцы.

— Это было не в рамках игры, — говорю я, и она поворачивается. В свете фар я вижу ее лицо — бледное, с припухшими от поцелуя губами. — Я поцеловал тебя не потому, что мать смотрела. Я поцеловал тебя, потому что хотел этого. С того самого дня, как увидел тебя в коридоре.

Она молчит. В машине темно, но я вижу, как блестят ее глаза. Они полны слез, и это разрывает мне сердце.

— Артем, — ее голос тихий, почти неслышный. — Не усложняй. Пожалуйста.

— Уже поздно, — говорю я, чувствуя, как что-то ломается во мне. — Я усложнил все с того момента, как увидел тебя в кабинете Даниила. С того момента, как ты ударила его. Ты была... прекрасна.

— Ты видел меня один раз! — она почти кричит, и в ее голосе — боль и страх. — Один раз, в коридоре! Ты меня не знаешь!

— И этого хватило, — я торможу на обочине, резко, так, что гравий летит из-под колес. — Хватило, чтобы понять: я не хочу фиктивного брака. Я хочу настоящего. С тобой. С твоими детьми.

Она смотрит на меня. В ее глазах — страх, надежда, что-то еще, что я не могу разобрать. Она дрожит, и я не знаю, от холода или от моих слов.

— Ты не можешь этого хотеть, — говорит она, и ее голос срывается. — Ты меня не знаешь. Я... я сложная. Я усталая. У меня двое детей, бывший муж-козел, и я...

— Я знаю, что ты готова на все ради детей, — перебиваю я, и мои слова льются потоком, который я не могу остановить. — Я знаю, что ты дала пощечину человеку, который сделал тебе больно. Я знаю, что ты пахнешь ванилью и что твоя улыбка сводит меня с ума. Я знаю, что твой старший сын носит очки, потому что я видел, как он их поправляет, когда думает. Я знаю, что младший называет своего динозавра Степой. Этого достаточно?

Она молчит. А потом неожиданно тянется ко мне и целует сама.

Этот поцелуй отличается от того, что был на террасе. Он нежный, робкий, будто она пробует меня на вкус, проверяет, не обманываю ли я. А потом — жадный, отчаянный, будто боится, что я исчезну, растворюсь в темноте.

— Ты с ума сошел, — шепчет она мне в губы, и ее слезы текут по моим щекам. — Ты и я... это безумие.

— Самое приятное безумие в моей жизни, — отвечаю я, целуя ее снова.

Я завожу машину, и мы едем домой. Всю дорогу я держу ее за руку, и она не отнимает. Ее пальцы переплетены с моими, и это кажется мне самым правильным в мире.

Дома нас встречает тишина. Мальчишки спят. Мы проходим в спальню, и я закрываю дверь.

— Если ты передумаешь, — говорю я, глядя ей в глаза. — Скажи сейчас. И я больше никогда не подниму эту тему.

— Не передумаю, — она подходит ко мне, и в ее глазах — решимость.

Я снова целую ее. На этот раз медленно, изучая. Ее губы, ее шею, ее плечи. Платье падает на пол шелковым шорохом. Она стоит передо мной в белье, и я забываю, как дышать.

— Ты прекрасна, — говорю я, и это звучит так банально, так недостаточно.

— Не надо комплиментов, — она краснеет, и эта краска заливает ее грудь, ее плечи.

— Это не комплимент. Это факт.

Я подхватываю ее на руки, и она смеется. Легко, свободно, как не смеялась за всю эту неделю. Я укладываю ее на кровать, и она смотрит на меня снизу вверх. В ее глазах — доверие, которого я не заслужил, но которое сделает меня лучше.

— Артем, — говорит она. — Я боюсь.

— Чего?

— Что это ненадолго. Что ты... что мы... что это просто игра, которая закончится.

— Не думай об этом, — я касаюсь губами ее лба. — Просто будь со мной. Сейчас. А завтра... завтра мы придумаем, как сделать это навсегда.

Она кивает. И я позволяю себе то, чего хотел с того самого дня, как увидел ее в коридоре — потерять голову.

Ночь длится бесконечно. Мы говорим, целуемся, смеемся. Я узнаю, что она боится грозы, любит соленые огурцы и танцует на кухне, когда никто не видит. Она узнает, что я коллекционирую винил, ненавижу лук и боюсь высоты, хотя и живу на последнем этаже.

— Ты боишься высоты и живешь в пентхаусе? — смеется она, лежа у меня на груди.

— Я борец, — улыбаюсь я, перебирая ее волосы. — Каждый день выхожу на балкон и смотрю вниз. Чтобы не расслабляться.

— Ты сумасшедший, — шепчет она.

— Только ради тебя.

Утром нас будит Миша. Он влетает в спальню, не спрашивая, и замирает, увидев нас вместе. В его глазах — восторг и удивление.

— Ой, — говорит он. — Вы спите вместе!

Лера краснеет, пытается натянуть одеяло. Я притягиваю ее к себе.