Чтение онлайн

Старший прокурор-криминалист Новосадов докладывал начальству, что на причастность к убийствам проверили более 120 гомосексуалистов, еще 150 человек в работе.

Участники расследования вспоминают, что внутри их группы было создано несколько более мелких групп, каждая из которых сконцентрировалась на отработке той или иной конкретной версии.

– Мне досталась группа «Ранее судимые за половые преступления». Психбольные, сексуально озабоченные, мужеложцы, – рассказывает Виктор Нацаренус.

Стоит напомнить, что до 1993 года в СССР, а затем и России отдельно предусматривалась уголовная ответственность за гомосексуальное насилие. Статья 121 Уголовного кодекса РСФСР – «Мужеложество». Она гласила: «Половое сношение мужчины с мужчиной (мужеложество), совершенное с применением физического насилия, угроз, или в отношении несовершеннолетнего, или с использованием зависимого положения либо беспомощного состояния потерпевшего». За это можно было получить до семи лет колонии.

– Меня поставили старшим над этой группой, дали в подчинение человек пять, кабинет в Одинцовском ОВД с двухметровым сейфом для собранных материалов, – продолжает Виктор Андреевич. – Я положил в этот сейф первую бумажку и думаю: «А где же мне искать этих мужеложцев?» Да, статья тогда была, а вот преступлений – почти не было. Эта публика друг на друга заявлять ведь не будет. И единой базы по ним не имелось. Сел я, почесал затылок и говорю своим: «Пойдемте в общественные туалеты!» На тот момент в Подмосковье это были чаще всего деревянные туалеты с выгребными ямами. И обязательно в углу где-нибудь на стене или двери было написано: я могу сделать то-то, найдешь меня там-то, оставляли телефоны. Так, через туалеты, гомосексуалисты тогда искали друг друга. А мы собирали эти записи из туалетов. Звонили, как будто «свои». Назначали встречи и задерживали их. Через этих выходили на следующих. Потом расширили поиск, стали ездить по туалетам московских вокзалов. Так постепенно мой сейф стал заполняться документами.

Всякого рода извращенцев, которые попадали в поле зрения, проверяли не только на все три убийства из уголовного дела, но и по каждому в отдельности.

Например, среди подозреваемых в убийстве школьника в Катуаре оказался некий гражданин Бекасов, живущий в Долгопрудном в соседнем с Чаловыми доме. 25-летний мужчина числился в милицейской базе как склонный к гомосексуализму. И еще двое жителей Яхромы (25 минут на электричке от Катуара), которых уличили в сексуальной связи с несовершеннолетними, – Симонов и Волков.

Потом возник житель Долгопрудного Герман Стачкин – работающий, между прочим, целым капитаном прогулочного теплохода. Мужчину задержали в октябре 1986 года, после того как он надел на себя парик с длинными волосами и женскую одежду, подкрасил глаза и заявился в таком виде в женский туалет кинотеатра «Полет». Психиатрам он рассказал, что женат, есть дочь. А женскую одежду тайком надевает вот уже восемь лет…

Виктор Нацаренус рассказывает, что постепенно добропорядочные советские граждане – сотрудники милиции и прокуратуры – узнали, что у педерастов существует целая подпольная субкультура «для своих».

– Мы начали рассылать запросы по всему СССР в поисках лиц, склонных к таким преступлениям. Пошли бумаги из других регионов, и наша база начала увеличиваться. Потом через допросы задержанных выяснилось, что в Москве действует ресторан «Садко» (он был в районе «Пушкинской»), где собирались гомосексуалисты. Еще одно место встреч – фонтан у Большого театра. Там мы их тоже задерживали. Заводили среди них агентуру. Торговались: или приносишь информацию, или едешь в колонию.

В уголовном деле десятки допросов извращенцев всех мастей. 30-летний Юрий Голубков, у которого нашли несколько пылких писем, написанных таким же мужеложцем, разоткровенничался – рассказал об одном из своих знакомых из города Владимира:

«Толя Пугачев работает в спортивной школе. Ему около 30 лет, светлые волосы. Он судим за мужеложество в отношении мальчиков. Этот Толя мне рассказывал, что у него много мальчиков, с которыми он делает все, что захочет. И он мне предлагал приехать к нему в гости, если я хочу, могу взять мальчиков из спортивной школы и совершать с ними половые акты…»

И это, напомню, всего лишь середина советских 1980-х, а педофильские сети уже вовсю существуют. В результате поиска загадочного Фишера начали всплывать и другие преступления, совершаемые мужеложцами.

– Мы каждый день выдавали все новую информацию. И помимо, так сказать, обычных граждан в базе оказались данные и об известных артистах. А когда мы начали докладывать о высокопоставленных людях из нашего списка, начальство занервничало: надо, наверное, вашу группу распускать… Фамилии я вам не скажу. Но в списке наших «клиентов» были люди, которых знала вся страна. Я многих из них до сих пор по телевизору вижу. В 1980-х они были еще студентами или только-только закончившими вузы и проходили по нашей базе.

Еще одна группа работала персонально по психически больным. Например, в материалах уголовного дела сохранился список социально опасных людей, состоящих на учете у специалистов и живущих в Катуаре, а также соседних населенных пунктах. Только здесь местным милиционерам нужно было пройтись по списку из 27 фамилий.

У одного из потенциальных подозреваемых обнаружился целый набор татуировок. Правда, с кинжалом и змеей среди них не было.

«На левой кисти у меня имеется наколка “Свет”, – рассказывал на допросе некий житель поселка Икша (10 минут от Катуара на электричке). – Просто я не дописал имя “Света”. На левом плече цифра “3” – это номер школы, где я учился, ошибка детства. На правом бедре слово “ШУРИК”. Это я».

При этом еще какое-то количество клиентов психиатров сразу, автоматически, в этот список не попали из-за несоответствия адресов прописки и реального места жительства. Их выявляли постепенно. Например, один такой человек обнаружился даже среди соседей пенсионеров Чаловых. Некий 49-летний Арсений Жаров был зарегистрирован в Москве, а в Катуаре снимал квартиру. Он много лет проработал во ВНИИ судебной экспертизы. То есть, будучи практически криминалистом, наверняка имел знания в области первичной медицины, анатомии человека и сокрытии улик. Это и есть идеальный убийца?!

Но самое интересное, что незадолго до первого убийства (эпизод с Лешей Чаловым) Жаров два месяца пролежал в психушке. Туда он попал с диагнозом «параноидная шизофрения» – в стадии, когда начались галлюцинации. Из больницы мужчина вернулся в конце января 1986-го. А скоро началась весна…

Правда, на 19 апреля у Жарова имелось алиби – он уезжал по путевке в санаторий в подмосковных Озерах, это на другом конце области. А вот с датами летних убийств у него был полный швах. Жаров ничего вразумительного о тех числах сказать не мог. Между тем уже в августе того же года он снова попал в психиатрическую лечебницу после очередного обострения.

Арсения Жарова проверяли упорно и долго, но доказательств его причастности к серии Фишера не нашли.

Как сказал бы в этой части повествования телеведущий Леонид Каневский из программы «Следствие вели…», «расследование зашло в тупик». Это действительно был тупик. Столько всего сделано, столько перепроверено, а к поимке убийцы ближе не стали.

Да и сам Фишер, кажется, залег на дно. Убийства прекратились. Значит, в каком-то из направлений расследования группа подошла к нему слишком близко? Или просто взял паузу, чтобы не рисковать?