Физиология брака
Шрифт:
что женщина должна уметь, не подавая виду, запомнить во время танца или игры все изречения записных гениев — главный источник эрудиции парижских глупцов;
что в нашей стране не подлежащие обжалованию приговоры о людях и вещах передаются из уст в уста, и резкое словцо, сказанное женщиной о литераторе или живописце, куда скорее способно уничтожить книгу или картину, нежели постановление королевского суда;
что женщины суть прекрасные зеркала, самой природой созданные для того, чтобы отражать блистательнейшие из идей;
что главное в человеке — врожденный ум и что знания, полученные в свете, куда надежнее тех, что почерпнуты из книг;
и наконец, что чтение портит глаза и проч., и проч.
Позволить женщине свободно выбирать книги для чтения!.. Да ведь это все равно что бросить спичку в пороховой погреб; нет, это еще хуже, это значит научить ее обходиться без вас, жить в выдуманном мире, в раю. Ибо что читают женщины? Сочинения, исполненные страсти, «Исповедь» Руссо, романы и прочие книги, возбуждающие их чувства. Ни доводы разума, ни его зрелые плоды женщинам не милы. А задумывались ли вы о том влиянии, какое оказывает на женщин вся эта пиитическая продукция?
Романы, да и вообще все книги, рисуют чувства и вещи красками куда более яркими, чем те, какими наделила их природа! Дело здесь не столько в желании любого автора выказать тонкость и изысканность чувств и мыслей, сколько в неизъяснимой особенности нашего ума. Человеку природой суждено облагораживать все, что он вносит в сокровищницу своей мысли. Какие лица, какие памятники не приукрашены кистью художника? Душа читателя охотно принимает участие в этом заговоре против правды: она либо безмолвно впитывает все образы, сотворенные автором, либо сама загорается творческим огнем. Кто не догадался, читая «Исповедь», что Жан-Жак изобразил госпожу де Варанс [186] куда большей красавицей, чем она была на самом деле? Можно подумать, будто душа наша жаждет любоваться теми формами, которые она некогда созерцала под небесами куда более прекрасными; в созданиях чужой души она видит крылья, помогающие ей самой взмыть ввысь; усваивая тончайшие из черт, она сообщает им еще большую безупречность; наслаждаясь поэтичнейшими из образов, дарует им еще большее очарование. Быть может, чтение — не что иное, как сотворчество. Быть может, совершаемое читателем пресуществление идей есть память о высшем предназначении человека, об утраченном блаженстве? Чем же была эта древняя, забытая нами жизнь, если одна лишь тень ее столь усладительна?
186
Варанс Франсуаза Луиза (урожд. де Латур) — наставница и возлюбленная Руссо, которую он звал «маменькой» и описал в своей «Исповеди» в самом восторженном тоне.
Понятно, что, читая драмы и романы, женщина, существо куда более впечатлительное, чем мы, хмелеет от восторга. Она рисует себе жизнь идеальную, перед которой существенность бледнеет и отступает; очень скоро она задается целью перенести эту сказочную негу в жизнь, овладеть этими колдовскими чарами. Невольно она подменяет дух буквой, духовное — плотским.
Неужели же у вас достанет наивности полагать, что повадки и чувства такого человека, как вы, человека, который одевается, раздевается и проч., и проч. на глазах у жены, способны успешно соперничать с чувствами, изображенными в книгах, с выведенными там идеальными любовниками, на чьих нарядах прекрасная читательница никогда не заметит ни дырки, ни пятна?.. Жалкий глупец! Конечно, в конце концов ваша жена догадается, что пиитические герои встречаются в жизни так же редко, как Аполлоны Бельведерские, но увы! на ваше и на ее несчастье, это случится слишком поздно!
Многие мужчины с трудом решатся запретить женам читать; найдутся даже такие, которые станут утверждать, что чтение имеет несомненное преимущество: оставив жену дома с книгой, муж по крайней мере может не питать сомнений касательно ее времяпрепровождения. На это я, во-первых, отвечу, что в следующем Размышлении надеюсь показать, какого врага наживает себе муж в лице жены, сидящей в четырех стенах, а во-вторых, спрошу: разве не случалось вам видеть мужей, начисто лишенных поэзии, которые умеют смирить своих бедных супруг, сведя их жизнь к существованию механическому? Исследуйте речи этих великих людей! Выучите наизусть великолепные доводы, с помощью которых они развенчивают поэзию и прелести фантазии.
Если же, несмотря на все ваши старания, супруга ваша по-прежнему будет скучать по книгам, тогда... предоставьте в ее распоряжение все книги разом, от детской «Азбуки» до «Рене» [187] — сочинения, предоставляющего даже большую опасность, чем «Тереза-философ» [188] . Вы можете внушить жене отвращение к книгам, снабдив ее скучнейшими из созданий человеческого ума, можете сделать из нее дурочку, не предоставив в ее распоряжение ничего, кроме жития Марии Алакок [189] , «Скребницы для покаяния» или песенок времен Людовика XV [190] ; впрочем, в следующих Размышлениях мы укажем вам способы так занять досуг жены, чтобы она и думать забыла о книгах.
187
«Рене» (1802) — повесть Ф.-Р. де Шатобриана, разочарованный и неприкаянный герой которой отразил в себе некоторые важные черты послереволюционного поколения и повлиял на поколение последующее, так что многие «сыны века» 1820-х и 1830-х гг. ощущали себя «наследниками Рене».
188
«Тереза-философ» (1748) — скабрезная повесть, автором которой считается маркиз д'Аржан (1704—1771).
189
Мария Алакок (1647—1690) — монахиня-визитандинка; ее житие, написанное архиепископом Санским Ланге де Жержи (1-е изд. 1729), отличалось выспренностью тона и малым правдоподобием сообщаемых фактов.
190
...или песенок времен Людовика XV... — Сходный набор «источников» оглупляющего женского образования приводит в книге «О любви» Стендаль: «Если бы даже нам было позволено воспитывать молодых девушек идиотками при помощи Ave Maria и похотливых песенок, как в монастырях 1770 года, против этого нашлось бы несколько небольших возражений» (гл. 54). Однако там, где Стендаль утверждает свое мнение прямо и всерьез, Бальзак играет с читателем и строит доказательство «от противного».
Для начала же имейте в виду, что женщины наши получают образование, способное очень скоро отвратить любую из них от увлечения наукой. Вспомните, с какой восхитительной тупостью усваивают французские девицы уроки бонн, гувернанток и компаньонок, у которых на одну благородную и правдивую мысль приходится двадцать лживых порождений кокетства и ханжества. Девушек воспитывают как рабынь и приучают к мысли, что цель их существования — подражать бабушкам, воспитывать канареек, составлять гербарии, поливать бенгальский шиповник, вышивать по канве или придумывать фасоны воротничков. Поэтому, хотя девочка в десять лет умнее, чем юноша в двадцать, она робеет и дичится посторонних. Она приходит в ужас при виде паука [191] , болтает о пустяках, думает о тряпках, обсуждает моды и не найдет в себе сил ни быть хорошей матерью, ни хранить верность мужу.
191
...хотя девочка в десять лет умнее, чем юноша в двадцать... в ужас при виде паука... — Еще одна парафраза Стендаля: «Все согласны, что девочка десяти лет в двадцать раз сообразительнее мальчугана того же возраста. Почему же в двадцать лет она должна стать большой дурехой, неловкой, застенчивой, боящейся пауков, а мальчуган — умным человеком» (О любви, гл. 54).
Вот как разворачиваются события: сначала девочек обучают рисовать розы и вышивать платочки — за такую работу можно при желании выручить восемь су в день. Затем их заставляют зубрить историю Франции по книге Ле Рагуа [192] , хронологию по «Таблицам гражданина Шантро [193] », а географию — по картам, единственной пище, какая предоставляется их юному воображению; матери и наставницы больше всего боятся заронить в сердца дочек опасные думы, но в то же самое время неустанно твердят юным особам, что вся наука, потребная женщине, сводится к искусству получше пристроить тот фиговый листок, которым некогда вооружилась наша праматерь Ева. До пятнадцати лет, пишет Дидро [194] , девушки не слышат ничего, кроме: «Дочь моя, этот фиговый листок вам не к лицу!», или «Дочь моя, этот фиговый листок вам к лицу!», или «А может быть, дочь моя, лучше переменить этот фиговый листок на другой?»
192
Ле Рагуа Клод, аббат (ум. 1685) — автор «Римской и французской истории в вопросах и ответах» (изд. 1687). Примерно тот же перечень девичьих занятий: заучивание наизусть книги Ле Рагуа, вышивание и раскрашивание нарисованных роз — приводит в гл. 55 книги «О любви» Стендаль.
193
Шантро Пьер Никола (1741—1808) — автор «Краткой хронологической истории Франции» (1808) и переводчик «Хронологических таблиц» X. Блера (1797).
194
...пишет Дидро... — Неточная цитата из статьи Дидро «О женщинах».
Итак, ваша задача — ограничить круг познаний жены сей прекрасной и благородной областью. Если же, паче чаяния, супруга ваша пожелает обзавестись библиотекой, приобретите ей Флориана, Мальте-Брюна, «Волшебные сказки», «Тысячу и одну ночь», «Розы» Редуте, «Китайские обычаи», «Голубей» госпожи Книп [195] , прославленное описание Египта и проч. Одним словом, не забывайте остроумного изречения той принцессы [196] , которая, узнав, что народ бунтует из-за дороговизны хлеба, воскликнула: «Отчего же они не едят бриошей?»
195
Жан Пьер Клари де Флориан (1755—1795) был наиболее известен как автор добродушных, пасторальных «Басен» (1792); Конрад Мальте-Брюн (1755—1826) был автором «Математической, физической и политической географии всех частей света» ( 1803—1807); Пьер Жозеф Редуте (1759—1840) прославился своими акварельными изображениями цветов; его «Розы» (с сопроводительным текстом Кл. А. Тори) вышли в 1817—1824 гг.; альбом художницы Полины Книп (урожд. де Курсель; 1781—1851) «Голуби» с сопроводительным текстом К. Ф. Темминка вышел в 1811 г.
196
...изречения той принцессы... — Обычно эту фразу приписывают королеве Марии Антуанетте, однако она приведена уже в «Исповеди» Руссо (кн. VI), оконченной около 1770 г. — того самого года, когда австрийская принцесса Мария Антуанетта стала женой дофина, будущего короля Людовика XVI, и какие бы то ни было ее изречения были во Франции еще неизвестны.
Быть может, однажды вечером супруга упрекнет вас в угрюмости и неразговорчивости; быть может, похвалит вас за каламбур — все это просто-напросто мелкие несовершенства нашей системы, да и вообще, если воспитание женщин во Франции — забавнейшая бессмыслица, а ваш супружеский обскурантизм поможет вам превратить жену в куклу, стоит ли огорчаться? Раз у вас недостает храбрости в корне изменить заведенный порядок, не лучше ли устроить супружескую жизнь по старинке и не подвергать жену тем опасностям, какими чреваты страшные бездны любви? Когда она станет матерью, не вздумайте требовать от нее, чтобы она воспитала вам Гракхов [197] ; будьте настоящим pater quem nuptiae demonstrant [198] ; для того чтобы помочь вам в этом, мы и сочинили нашу книгу — арсенал, где каждый сможет, сообразно с особенностями характера возлюбленной супруги и своего собственного, выбрать оружие, способное побороть ужасного духа зла, вечно грозящего поработить душу любой жены; а поскольку, рассуждая здраво, самые заклятые враги женского образования — невежды, наше Размышление подойдет большинству мужчин.
197
Гракхи Тиберий (162—133 до н.э.) и Гай (154—121 до н. э.) — римские трибуны.
198
Отцом согласно брачному договору (лат.) — По римскому праву муж считался отцом всех детей, рожденных его женою в продолжение брака.
Разумеется, женщина, получившая образование наравне с мужчиной, обладает достоинствами блистательными и в высшей степени благоприятствующими ее собственному счастью и счастью ее супруга, но такие женщины столь же редки, сколь и само счастье, и если ваша жена не относится к числу этих немногочисленных исключений, вам следует, во имя вашего супружеского счастья, ограничить ее мысли тем кругом, в каком они пребывали от рождения, ибо — учтите это! — искра гордости, воспламенив ее сердце, может погубить вас, возведя на престол раба, который не сумеет устоять перед соблазном и злоупотребит новоприобретенной властью.