Чтение онлайн

12 марта 1946 г. в «Arriba» была опубликована статья, в которой Хуан де ла Коста (один из псевдонимов Франко и его соавтора Карреро Бланко) предупреждал: «Сталин будет доминировать в Старом Свете и это будет равносильно тому, что поставить на колени Соединенные Штаты. С укреплением позиций на Пиренейском полуострове, Россия будет располагать основными стратегическими позициями для нанесения удара в сердце Британской империи».

В начале июня 1946 г. во время дебатов в палате общин по международным проблемам У. Черчилль в своей пространной речи коснулся и испанского вопроса. Вызвав аплодисменты на скамьях оппозиции своим заявлением, что ему так же мало нравится нынешняя британская администрация, как и кое-кому — режим Франко, У. Черчилль заявил: «Между не нравится правительство и стремлением развязать гражданскую войну в стране существует весьма значительная дистанция… Даже коммунисты в Испании не поблагодарят иностранные державы за стремление начать вторую гражданскую войну, и ничего нет более глупого, чем говорить испанцам, что они должны сбросить Франко и в то же время, что не нужно военное вмешательство со стороны части союзников, как это можно себе представить» [317] .

29 апреля 1947 г. посол Испании в Риме маркиз де Десло в донесении в генеральную дирекцию по внешней политике МИД сообщал, что 24 периодических издания Италии опубликовали статью У. Черчилля «Какова была позиция Испании». В этой статье, необычайно благоприятной, по мнению посла, для Испании, Черчилль поделился своими размышлениями, во многом повторившими его прежние публичные высказывания: «В Англии есть много лиц, которые убеждены, что можно понять внешнюю политику Испании, основываясь на публикациях комических и исключительно оскорбительных карикатур генерала Франко. Это, по моему мнению, не политика». Черчилль так объяснил отказ Испании от участия в мировом конфликте: «Испанцы были сыты предыдущей войной и не хотели начинать вновь».

Он вспоминал о том, какую тревогу испытывали союзники накануне высадки в северо-восточной Африке: «Перед началом этой операции ситуация оставалась напряженной, не исключалась возможность нападения на нас Испании. Но испанцы, однако, сохраняли свою дружескую позицию и держались рассудительно и спокойно. По этой причине никогда нельзя предавать забвению услугу, оказанную Испанией не только Соединенному королевству и Британской империи и сообществу, но и всему делу Объединенных Наций».

Что касается внутренней политики, то только испанцы должны решать ее проблемы. Черчилль решительно высказался против вмешательства в деятельность иностранных правительств [318] .

Возможно, эта статья Черчилля подтолкнула МИД Испании к работе над меморандумом «Деятельность различных нейтральных государств в период Второй мировой войны и их вклад в победу союзников». Этот меморандум состоит из нескольких частей. Авторы меморандума надеялись на особый эффект той его части, где шла речь об услугах, предоставленных Мадридом «без ущерба для своего нейтралитета»: правительство Испании «разрешило продажу союзникам, и прежде всего Англии, жизненно важной для военного производства продукции, например, металлических руд (имеется в виду прежде всего вольфрам); разрешило использовать для гражданских и военных судов флотов союзников воды, находившиеся под испанской юрисдикцией в бухте Алхажирасе, дало согласие на сооружение аэропорта на перешейке Гибралтара для использования воздушных сил союзников; оказало покровительство переходу в Испанию многих тысяч французских граждан и их последующему выезду из страны для вступления в войска союзников; помогало сотням летчиков, вынужденных приземлиться на испанскую территорию или в зоне протектората Марокко; энергично протестовало против действий японских вооруженных сил на Востоке, оказало покровительство тысячам израильтян, способствуя эвакуации многих из них с территорий, оккупированных державами «оси» или же добиваясь их освобождения из всех концентрационных немецких лагерей, что было признано лидерами испанских сефардов, выразивших благодарность в письме в министерство иностранных дел в октябре 1941 г.» [319] .

По мнению испанского правительства, «вклад» других нейтральных государств в дело союзников был иным:

«…Швеция. Согласно договору с Германией, давала разрешение на продвижение германских войск, провоз оружия и продовольствия для ведения войны в Норвегии. Торговля между Швецией и Германией была очень интенсивной, Швеция поставляла большое количество военных материалов и железных руд.

Швейцария. Вся промышленность Швейцарии была полностью мобилизована на службу военным потребностям Германии.

Дания. Разрешала продвижение германских войск через свою территорию без какого-либо даже символического сопротивления и на протяжении всей войны поддерживала тесное сотрудничество с захватчиками.

Россия. Из-за своего известного соглашения с Германией и ценой половины Польши и стран Балтии поставляла Третьему рейху большое количество угля и зерновых, помогая решающим образом победе Германии над англо-французскими войсками…

И наоборот!

Испания. Если бы в 1936 г. не было восстания под эгидой национального движения и в 1939 г. в Испании продолжало бы быть правительство Народного фронта, испанская армия была бы разбита вместе с французами и англичанами на полях Фландрии и на линии Мажино и было бы совершено германское наступление на Пролив, что вырвало бы из рук Англии ее базу Гибралтар. Пролив мог бы господствовать над сушей, как Скагеррак, и французская армия в Африке была бы обезоружена так же, как это было в метрополии. Весьма возможно, что французский флот попал бы во власть «оси». Весь стратегический маневр союзников на основе броска в Европу из Африки был бы невозможен. Если немцы остановились перед Пиренеями, то лишь благодаря твердому испанскому нейтралитету» [320] .

Особенно авторов меморандума возмущала благодарность союзников: «В то время как газеты и радио союзников захлебываются в нападках на Испанию и ее каудильо, главы других государств нейтральных стран, которые содействовали победе немцев, являются объектами любезности всех видов». И примеры:

«Предательство русских забыто (имеется в виду пакт 1939 г. — С. П.) и Сталин, назвавшийся маршалом, предстал перед народами Запада как великий друг мира.

Маршал Маннергейм, союзник Гитлера, награжденный железным крестом с дубовыми листьями и бриллиантами, пользуется еще большим уважением среди англосаксов.

Король Румынии, союзник Германии против России, сохранил трон и был награжден советским орденом Суворова. (Так в тексте. Король был награжден орденом Победы. — С. П.)

Густав — король Швеции, и Кристиан — король Дании, сохранили свои троны, и никто не проявлял озабоченности о внутренней политике их стран.

Принц Савойского дома Умберто, командующий войсками под началом Муссолини, получил защиту от коммунистов благодаря англосаксам.

Каковы же объяснения всему этому вопреки здравому смыслу? Но это же ясно… Если Испания подвергается атакам, то не из-за своего режима, который мир не знает и не хочет знать, не из-за своего каудильо и не потому что помогала или не помогала державам-победительницам. Она подвергается атакам из-за того, что является католической страной и хочет быть политически независимой, уклоняясь от вмешательства масонства в управление своего государства» [321] .

Какая искаженная и пристрастная логика! Если Франко и не был непосредственно причастен к созданию этого документа, то, несомненно, его авторы находились под воздействием статей, посвященных масонству, публикуемых в эти годы в «Arriba». Их автор — Хуан де ла Коста, что, как известно, было одним из псевдонимов Франко.

«Пророчества» Д. Кеннана, Черчилля и самого Франко если и были услышаны в Европе и за океаном, то прошло немало времени, чтобы они воплотились в политическую практику. Но Франко умел выжидать.

Нельзя не согласиться с Васкесом Монталбаном, что путь к открытию Европы был все еще не проторен, к тому же часть «европейских демократий» занимала уклончивую позицию, когда дело касалось Испании [322] .

Первыми «проторили» путь к Испании США. Американская дипломатия заговорила вслед за Дж. Кеннаном о планах «экспансии» Кремля, и кто, как не Франко, мог стать барьером на ее пути. Но и Вашингтону на первых порах приходилось соблюдать осторожность: общественное мнение пока не было готово принять Испанию такой, какой она еще продолжала быть, в западное сообщество.