Чтение онлайн

С приходом к власти администрации Эйзенхауэра темп ведения переговоров ускорился. У Пентагона исчезла необходимость оказывать давление на Госдепартамент, так как в штабном мышлении генерала-президента стратегическая роль Пиренейского полуострова была решающим аргументом в споре с противниками союза с франкистской Испанией.

Вскоре после прихода к власти администрации Эйзенхауэра Мадрид получил нового посла — Дж. Дана, до того представлявшего Соединенные Штаты в Париже.

В Мадриде не скрывали чувства удовлетворения назначением нового посла — влиятельный в католических кругах Соединенных Штатов заместитель госсекретаря в годы гражданской войны Данн имел репутацию друга националистической Испании. Сам Эйзенхауэр, по-видимому, сыграл исключительную роль в заключении испано-американского соглашения. В американской администрации все еще было много противников Испании и, возможно, переговоры закончились бы провалом, если бы каудильо не обратился прямо к генералу Эйзенхауэру, настойчиво умоляя его принять окончательное решение, которое покончит с тем постыдным торгом, который вел к унижению нашего достоинства. К этому письму «североамериканский президент, — как отметил Карреро Бланко, — отнесся как настоящий кабальеро и, убежденный нашими доводами и собственным опытом, дал указание своему послу немедленно подписать соглашения, что и было сделано 26 сентября 1953 г.» [351] .

Заявление МИД Испании о грядущем соглашении Испании и США было благожелательно воспринято европейским обществом. В обзоре прессы за 1952 г., подготовленном для Мартина Артахо, внимание было привлечено к позиции министерства иностранных дел Голландии: «О роли Испании в деле общей защиты Европы» [352] . Ту же самую тональность МИД Испании усмотрел и на страницах «Le Monde» от 20 февраля 1952 г.: «Испания готова сыграть свою роль в защите Запада, как об этом говорится в заявлении ее министерства иностранных дел. Испания должна стать базой для обороны и защиты континента. Что касается вступления в НАТО, то это вопрос не сегодняшнего дня, так как те, кто подписали Атлантический пакт, все еще не понимают истинной позиции Испании».

Но с особым удовлетворением в МИД Испании было встречено суждение комментатора «News Cronicle» от 24 апреля 1953 г.: «Испания, которая в последние 13 лет осуществила титанические усилия в области экономики, нуждается в иностранной помощи для продолжения своего движения по пути прогресса… Испания, лишенная благодеяний «плана Маршалла» и тех огромных дотаций, которые были предоставлены народам Европы — друзьям и недругам, законным и незаконным. Уже настало время, чтобы помощь была предоставлена также и Испании… Но не в форме милости, а достойная помощь, единственная, которую Испания может принять».

Франко был удовлетворен: то, что он пытался внушить Сульцбергеру, а вслед за ним и другим визитерам-дипломатам и журналистам, наконец-то встретило понимание влиятельных групп общественного мнения Западной Европы.

Заключенный 26 сентября 1953 г. пакт представлял собой не одно, а три соглашения: об обороне между правительствами США и Испании; об экономической помощи; об обеспечении взаимной безопасности. Все три соглашения имели исполнительный статус, т. е. не подлежали ратификации конгрессом США.

По соглашению об обороне США обязывались оказывать Испании «помощь военным снаряжением», а правительство Испании разрешало США содержать и использовать для военных целей совместно с правительством Испании «участки и сооружения, какие могут быть определены компетентными органами обоих правительств» (ст. 1).

Соглашение об экономической помощи накладывало на правительство США обязательство предоставить Испании «такую экономическую или техническую помощь, которая может потребоваться испанскому правительству и может быть одобрена правительством Соединенных Штатов в соответствии с условиями действующих законов Соединенных Штатов, а также в соответствии с условиями действующего соглашения» (ст. 1). Правительство Испании обязывалось стимулировать развитие внешней торговли путем снижения таможенных барьеров, заключить соглашение, предусматривающее установление для американцев особой системы платежей и международных расчетов, понижение стоимости песеты по отношению к доллару, предоставление американским компаниям и предпринимателям права на «прогрессирующую конверсию» получаемой в Испании прибыли в долларах (ст. 2).

Соглашение об обеспечении взаимной безопасности накладывало на США обязательство по принятию мер, необходимых для приобретения материалов, в которых могут нуждаться США. Обе страны обещали предоставить друг другу в целях взаимного обеспечения безопасности «оборудование, материалы, услуги и другие виды помощи».

Срок действия соглашений устанавливался в 10 лет при автоматическом продлении на два последующих пятилетних периода, если ни у одного из правительств не будет возникать каких-либо возражений [353] .

«Совместно используемые» военно-воздушные базы создавались в Торрехон-де-Ардосе, близ Мадрида, занимая 1320 га, в Мороне, близ Севильи, — 1000 га, в Сарагосе — 1800 га. Об этом было объявлено официально. Но имелись и секретные приложения. Директор мадридского бюро газеты «The New York Times» Тэд Шульц, касаясь этих положений, отмечал, что они предоставляли Вашингтону «право на полет над Испанией бомбардировщиков с ядерным оружием, на размещение самолетов стратегической авиации и заправщиков на новых базах и на заправку бомбардировщиков над испанской территорией» [354] . Эта часть соглашения в свое время не была оглашена, так как касалась совершенно секретных операций стратегической авиации США. Создание в последующем базы в Роте, близ Кадиса, для подводных лодок с ракетами «Поларис» оказалось первым открытым признанием, что Соединенные Штаты и Испания вступили в ядерное сотрудничество.

За месяц до подписания соглашений с Вашингтоном 26 августа был подписан конкордат с Ватиканом, предоставивший католической церкви в Испании большие привилегии в таких сферах, как гражданское право, образование, право собственности. Освобождалось от налогов принадлежавшее церкви имущество, государство взяло на себя обязательство оказывать церкви субсидии (статья XIX), подтвердилась обязательность «введения религиозного образования во всех центрах обучения, государственных и частных» (статья XXVII), подтверждался контроль церкви над содержанием программ радио и телевидения; все книги и иные публикации, в первую очередь те, которые имели отношение к образованию, должны были соответствовать историческим догмам и морали — в противном случае церковь могла их изъять из обращения (статья XXIX) [355] .

Конкордат был заключен без изменения политической ситуации в Испании. Ватикан как бы предлагал католическим общинам Европы и США примириться с той Испанией, какой она продолжала оставаться. За первой брешью в стене изоляции вскоре последовала и вторая — месяц спустя было заключено соглашение с США.

Связь между двумя этими актами была настолько очевидна, что она не ускользнула от внимания современников. Примас испанской церкви кардинал Пла-и-Даниэль 31 октября 1953 г. в журнале «Ecclesia» весьма своеобразно разъяснил причину этой взаимосвязи: «Божественному провидению было угодно, чтобы месяц спустя после подписания конкордата со Святым престолом, в котором устанавливалось единство католиков, наша страна смогла подписать соглашение экономического и военного характера с Соединенными Штатами».

Не ускользнуло от внимания современников и то обстоятельство, что все три дипломата высокого ранга — Мартин Артахо, Кастиэлья и Руис Хименес, — сумевшие добиться заключения конкордата и подписания соглашений, положивших начало размыванию изоляции Испании при сохранении устоев режима, были видными католическими деятелями.

Заключение 26 сентября 1953 г. испано-американского соглашения об обороне, экономической помощи и обеспечении взаимной безопасности помогло «приоткрыть дверь» в западное сообщество. Но и отношения с Востоком все же занимали Франко. Как явствует из рукописной пометки, 17 февраля 1947 г. Франко начертал: «Ни Восток, ни Запад». Он любил повторять свои критические замечания относительно Запада: «одряхлевший мир… экономические мифы… материализм… терроризм». Менее известны его суждения о Востоке, а точнее о русских: «Простодушие русского народа, различие между русским народом и коммунизмом, реализм русских, величайшие ошибки в строительстве государства и общества. Будущее русских — демократия против тоталитаризма, анархия и рационализация» [356] . СССР он всегда предпочитал называть Россией.

Интересовали его и условия, на которых могли бы вернуться пленные «голубой дивизии», а также те испанцы, «которые удерживались в России против их воли».

В 1948 г. испанский представитель в международном Красном Кресте маркиз Вильялобара передал советским представителям меморандум, в котором правительство Испании просило информировать о возможных условиях, на которых правительство СССР могло бы освободить военнопленных «голубой дивизии».

27 мая 1949 г. испанский поверенный в делах в Лондоне известил Мартина Артахо, что он выполнил его поручение: направил ноту новому послу Великобритании в СССР Келли накануне его отъезда в Москву. Келли был католиком, и в Мадриде ожидали благоприятный отклик на его просьбу разыскать и способствовать возвращению военнопленных, входивших в «голубую дивизию» и соединения СС; детей, отправленных в Россию в годы гражданской войны; летчиков-республиканцев, проходивших обучение в 1939 г., многие из которых воевали в годы Второй мировой войны в рядах Красной армии, но хотели бы вернуться в Испанию; экипажи судов, оставшихся в СССР в конце испанской гражданской войны. Достоверными сведениями ни о количестве, ни об именах испанцев, желающих вернуться на родину, испанское министерство иностранных дел не располагало [357] .