Ган Исландец
Шрифт:
— Нтъ, любезный проводникъ, — перебилъ Орденеръ: — я предпочитаю, чтобы ты описалъ мн другое чудовище, не мене свирпое, страшнаго Гана…
— Тише, милостивый государь! Какъ вы спокойно произносите подобное имя! Вы не знаете… Боже мой, слышите вы!
Съ этими словами Спіагудри приблизился къ Орденеру, который дйствительно услыхалъ крикъ, похожій на ревъ. Подобный же ревъ, какъ помнитъ читатель, страшно напугалъ трусливаго смотрителя Спладгеста въ тотъ бурный вечеръ, когда онъ бжалъ изъ Дронтгейма.
— Слышали вы? — пробормоталъ Спіагудри, задыхаясь отъ ужаса.
— Конечно, — отвтилъ Орденеръ: — и не понимаю, чего ты дрожишь. Это ревъ дикаго звря, быть можетъ просто крикъ одной изъ тхъ рысей, о которыхъ ты только что упоминалъ. Неужели ты разсчитывалъ пройти въ эту пору въ подобной мстности, не будучи извщенъ ничмъ о присутствіи хозяевъ, которыхъ мы потревожили? Поврь мн, старина, они больше перепугались, чмъ ты.
Спіагудри нсколько успокоился, видя спокойствіе своего молодаго спутника.
— Ну; дай то Богъ, чтобы и на этотъ разъ вы были правы. Однако крикъ этого звря ужасно походитъ на голосъ… Извините меня, милостивый государь, но право не въ добрый часъ надумались вы взбираться къ замку Вермунда. Я боюсь, что бы надъ нами не стряслась какая бда на Ястребиной шеи.
— Не бойся ничего, пока ты со мною, — отвтилъ Орденеръ.
— О! Васъ то ничмъ не проймешь; но, милостивый государь, одинъ лишь блаженный Павелъ могъ безнаказанно брать змю въ руки. Вы не обратили вниманія, когда мы стали взбираться на эту проклятую тропинку, что по ней повидимому недавно кто то прошелъ, такъ что помятая трава не успла еще расправиться.
— Признаюсь, все это нисколько меня не интересуетъ, и мое душевное спокойствіе ничуть не зависитъ отъ того, помяты стебли травы, или нтъ. Но вотъ, мы сейчасъ выйдемъ изъ кустарника, не будемъ слышать ни шаговъ, ни криковъ зврей; я совтую теб, мой храбрый проводникъ, не собраться съ мужествомъ, нтъ, а собраться съ силами, такъ какъ высченная въ скал тропинка будетъ, пожалуй, потрудне пройденной.
— Да, но не отъ крутизны, милостивый государь, такъ какъ ученый путешественникъ Суксонъ разсказываетъ, что она часто загромождена бываетъ обломками скалъ, или тяжелыми камнями, которые не своротишь и черезъ которыя не такъ то легко перелзть. Между прочимъ, недалеко отъ Малаерскаго подземнаго выхода, къ которому мы приближаемся, находится громадная трехугольная глыба гранита, на которую давно уже сильно хотлось мн взглянуть. Шоннингъ утверждаетъ, что видлъ на немъ три первобытныхъ руническихъ письменныхъ знака…
Нкоторое уже время путешественники взбирались по голому утесу; они достигли маленькой развалившейся башни, черезъ которую имъ надо было пройти и на которую Спіагудри обратилъ вниманіе Орденера.
— Вотъ здсь Малаерскій подземный выходъ, милостивый государь. На этой дорог мы встртимъ еще много другихъ любопытныхъ сооруженій, которыя показываютъ на какомъ уровн стояло въ древности фортификаціонное искусство норвежцевъ. Этотъ подземный выходъ, постоянно охраняемый четырьмя вооруженными стражами, представляетъ передовое укрпленіе замка Вермунда. Кстати о выход, монахъ Урензіусъ длаетъ интересное замчаніе, слово jаnuа [19] , происходящее отъ Jаnus, храмъ котораго достопримчателенъ былъ своими дверями, не произвело ли слова янычаръ, стражъ двери султана? Курьезно было бы, если бы дйствительно имя самаго благодтельнаго царя въ исторіи перешло къ самымъ свирпымъ солдатамъ на свт.
19
Januа — дверь, выходъ.
Съ этой научной болтовней смотрителя Спладгеста, они съ трудомъ взбирались по гладкимъ камнямъ и острымъ обломкамъ скалы, межъ которыхъ кое-гд росъ на утес короткій и скользкій дернъ.
Орденеръ забывалъ объ усталости, мечтая о счастіи снова взглянуть на далекій Мункгольмъ, какъ вдругъ Спіагудри вскричалъ:
— А! Я вижу ее! Одинъ видъ ея вознаграждаетъ меня за вс труды. Я вижу ее, сударь, я ее вижу!
— Кого это? — спросилъ Орденеръ, думавшій въ эту минуту объ Этели.
— Пирамиду, милостивый государь, трехугольную пирамиду, о которой говоритъ Шоннингъ. Посл профессора Шоннинга и епископа Излейфскаго я буду третьимъ ученымъ, которому посчастливилось разсматривать ее вблизи.
Какъ досадно, однако, что это произойдетъ при лунномъ свт.
Приблизившись къ знаменитой глыб, Спіагудри вдругъ испустилъ крикъ печали и ужаса. Изумленный Орденеръ освдомился съ любопытствомъ о новой причин его волненія, но ученый археологъ въ теченіи нсколькихъ минутъ не могъ выговорить слова.
— Ты думалъ, — замтилъ Орденеръ: — что этотъ камень заграждаетъ дорогу; напротивъ, теб слдовало бы съ удовольствіемъ убдиться, что она вполн свободна для прохода.
— Вотъ это-то и приводитъ меня въ отчаяніе! — вскричалъ Бенигнусъ жалобнымъ тономъ.
— Это отчего?
— Какъ, милостивый государь, разв вы не примчаете, что эта пирамида сдвинута съ мста; что основаніе ея, которымъ она упиралась на тропинку, смотритъ теперь на воздухъ, между тмъ какъ бокъ, на которомъ Шоннингъ открылъ первобытныя руническія письмена, лежитъ теперь на земл?.. Какое несчастіе!
— Теб дйствительно не везетъ, — замтилъ молодой человкъ.
— И добавьте къ тому, — съ живостью продолжалъ Спіагудри: — что смщеніе этой глыбы доказываетъ присутствіе какого то сверхъестественнаго существа. Если только это не дло дьявола, во всей Норвегіи рука только одного человка въ состояніи…
— Мой бдный проводникъ. Тебя снова обуялъ паническій ужасъ. Кто знаетъ, быть можетъ этотъ камень лежитъ такъ уже боле столтія.
— Правду сказать, — замтилъ Спіагудри боле спокойнымъ тономъ: — прошло сто пятьдесятъ лтъ съ тхъ поръ какъ изучалъ его послдній изслдователь. Однако мн сдается, что онъ сдвинутъ недавно; мсто, которое онъ занималъ еще сыро. Посмотрите, сударь…
Орденеръ, нетерпливо желавшій добраться поскоре до развалинъ, оттащилъ своего проводника отъ чудесной пирамиды и усплъ разумными доводами разсять новый страхъ внушенный старому ученому страннымъ перемщеніемъ глыбы.
— Послушай, старина, теб лучше всего поселиться на берегу этого озера и въ свое удовольствіе заняться важными изслдованіями, когда ты получишь десять тысячъ королевскихъ экю за голову Гана.
— Вы правы, благородный господинъ мой, но не говорите такъ легкомысленно о побд, весьма сомнительной. Мн необходимо подать вамъ совтъ, чтобы вы легче могли захватить чудовище…
Орденеръ съ живостью приблизился къ Спіагудри.
— Совтъ! Какой совтъ?
— Разбойникъ, — отвчалъ тотъ тихимъ голосомъ, бросая вокругъ себя безпокойные взгляды, — разбойникъ носитъ за поясомъ черепъ, изъ котораго обыкновенно пьетъ. Это черепъ его сына, за оскверненіе трупа котораго меня преслдуютъ теперь…
— Говори погромче, не бойся ничего, я съ трудомъ могу разслышать твой голосъ. Ну! Этотъ черепъ…
— Этотъ черепъ, — продолжалъ Спіагудри, наклоняясь къ уху молодого человка: — вамъ надо постараться захватить въ свои руки. Чудовище питаетъ къ нему не знаю какія-то суеврныя чувства. Когда вы завладете черепомъ его сына, разбойникъ очутится въ вашей власти.
— Прекрасно, мой храбрый спутникъ; но какимъ-же образомъ я завладю этимъ черепомъ?
— Хитростью, милостивый государь; можетъ быть во время сна чудовища…