Чтение онлайн

В комнате царила такая тьма, что хоть глаз выколи. Стеен, среди своей важной и таинственной беседы с незнакомцем совсем позабыл об освещении и только теперь приказал Ганнеке принести огня.

Верному слуге показалось, что голос его господина звучит как-то странно. Он вышел за огнём и внёс в комнату светец, который и поставил на полочку около двери. Только тут успел он рассмотреть лицо Стеена и просто в ужас пришёл! Смертная бледность покрывала его щёки, и странное смущение было написано во всех чертах. Кнут Торсен, напротив, преспокойно осматривал все углы комнаты, как будто ничего особенного между ним и Госвином не произошло.

— Теперь вы позволите мне удалиться, — сказал он, обращаясь к Госвину, который тяжело дышал и был страшно взволнован. — Я проведу ночь в прибрежной таверне, а завтра через Мальмё возвращусь в Копенгаген.

Сказав это, он слегка поклонился и направился к выходу.

— Проводи его из нашей витты, — приказал Госвин рыбаку, ожидавшему распоряжения. Тот, испуганный выражением лица своего господина, хотел было к нему обратиться с вопросом участия; но Госвин так нетерпеливо и повелительно махнул рукой, указывая на двери, что Ганнеке должен был повиноваться и вышел из комнаты вместе с датчанином, к которому почувствовал ещё более отвращения.

Когда Стеен остался один в комнате, он в страшном волнении бросился на стул и закрыл себе лицо руками. В таком положении он и оставался несколько минут. Тяжело он дышал, казалось даже, как будто среди его вздохов слышались рыдания. Но когда он отнял руки от лица и мощною рукою опёрся о стол, то в глазах его не видно было слёз: в них скорее выражалась какая-то дикая решимость. Губы были плотно сжаты, а вздутые на лбу жилы свидетельствовали о страшном гневе, кипевшем в сердце Стеена.

Он злобно засмеялся, но тотчас после того прижал обе руки к сердцу, как бы ощущая в нём жестокую боль, вскочил со стула и поспешно открыл маленькое окошечко. Прохладный ночной ветерок освежил его и на минуту оказал благодатное влияние на его сильно возбуждённые нервы.

Но, видимо, новый порыв отчаяния овладел им вскоре после того, и он опять опустился на стул, закрыв лицо обеими руками.

В таком положении застал его Ганнеке по возвращении. Перепуганный, подошёл он к хозяину и воскликнул:

— Добрый вы мой, бедный г-н Стеен, что с вами такое?

Госвин не мог выговорить ни слова. Он только покачал головою.

— Нет, уж нет, — продолжал Ганнеке в большом волнении, — вы уж, пожалуйста, теперь от меня не укрывайтесь, хоть я и бедный, и простой человек, и вам не ровня! Поверьте, что наш брат иногда вас, господ, лучше понимает, нежели и вы-то сами себя понимаете!

Купец мотнул головою и крепко пожал мозолистую руку честного рыбака.

— Вы мне дороги, г-н Стеен, — продолжал Ганнеке (и две крупные слезы текли по щекам его), — так дороги, как если бы вы мне братом были родным, не в обиду вам будь сказано. Ах, г-н Стеен, ведь мы-то все только у одного Господа, Спасителя нашего, и находим себе утешение в печалях: он тоже ведь был простой человек. И уж вы не побрезгуйте моей к вам преданностью и привязанностью. Как бы вы были теперь дома, в кругу вашего семейства, так я бы не посмел к вам навязываться с моим участием; ну, а ведь здесь-то вы одиноки, и мне сдаётся, что вам было бы полегче, как бы вы немножко порассказали.

Госвин Стеен прижал руку рыбака к своему сердцу.

— Ты — добрый, дорогой, преданный мне человек, — сказал он дрожащим голосом, который невольно выдавал его внутреннее волнение, — и, поверь мне, я высоко ценю твои заботы обо мне. Но тебе нечего обо мне тревожиться. Мы все — люди. Все поддаёмся иногда тяжёлому настроению, но ведь это проходит, минует... Я вот и теперь уже чувствую себя гораздо твёрже...

Ганнеке взглянул на говорившего испытующим оком.

— Полно, так ли, г-н Стеен? — спросил он с некоторым недоверием.

Купец не ответил. Взор его, выражавший отчаяние, блуждал по стенам маленькой комнатки, руки судорожно сжимались — и вдруг неудержимый стон вырвался из груди его.

— Ой, ой, ой! — вскрикнул перепуганный Ганнеке. — Что же это с вами, г-н Стеен! Да ответьте же, Христа ради! — умолял он хозяина, который сидел перед ним как окаменелый. — Ответьте, коли у вас язык не отнялся! Хоть словечко вымолвите!

И он старался растереть руки своего господина, холодные как лёд.

Через минуту Госвин Стеен вздохнул глубоко, всей грудью. Лицо его оживилось, и он с удивлением огляделся кругом, а потом взглянул на стоявшего перед ним на коленях Ганнеке и как будто пришёл в себя.

— Должно быть, в этот раз поездка по морю меня так растревожила, — проговорил он, стараясь усмехнуться. — Я постараюсь уснуть... Но постой, постой, что бы это могло быть? — быстро добавил он, указывая рукою по направлению к берегу и как будто прислушиваясь.

На берегу слышны были глухой шум и жалобные вопли.

— Верно, какой-нибудь корабль наткнулся на берег? — сказал Стеен. — Или не завязалась ли там какая-нибудь ссора с датчанами?

— Только уж, наверно, наших людей там нет, — заметил Ганнеке, очень обрадовавшись тому, что его хозяин опять оживился. — Наши все мне поклялись, что они будут соблюдать тишину, а на их слово можно положиться.

— А всё же этот шум меня тревожит! — сказал Госвин. — И он не стихает, а всё усиливается.

— Может быть, там в таверне на берегу завязалась драка?

— Нет, нет, — возразил хозяин, — не похоже на это! Скорее, может быть, не пришли ли сюда какие дурные вести? Посмотри, что там такое?

— Не хотелось бы мне оставлять вас одного, г-н Стеен, — тревожно заметил Ганнеке.

— Ну, так я пойду с тобою вместе, — решил купец и добавил, когда они оба вышли на воздух: — Смотри-ка, смотри — не одних нас поднял на ноги этот шум: все проснулись в нашей витте.

И он указал на массу рыбаков и работников, выбежавших из-под тех навесов, которые служили им прибежищем для ночлега.

В это время к воротам витты подбежало разом несколько человек, разгорячённых и запыхавшихся от поспешного бега. Они ещё издали кричали:

— Датчане вторглись на Готланд! Они взяли Визби!

Крик ужаса раздался им в ответ.

Госвин Стеен едва удержался на ногах. Он ухватился за руку Ганнеке и едва мог выговорить:

— Кто... кто привёз эту весть?

— Сейчас корабль пришёл, — заговорили в один голос прибежавшие (это и были те самые рыбаки, которые выехали в море на ночной лов). — С этим кораблём и весть пришла. Некоторые из жителей Визби, которым удалось оттуда убежать, приплыли сюда на этом корабле. Да вот и все они сюда идут; мы только их бегом обогнали.

Страшная весть быстро облетела все витты. Поспешно собрались все хозяева, чтобы заодно выслушать рассказ беглецов и затем между собою посоветоваться.

Все уже давно смутно предвидели, что король Вольдемар затевает нечто неожиданное. Все как бы давно уже ожидали этой дурной вести; и всё же весть о захвате Визби оказалась для всех такой неожиданностью, что во всех виттах произвела ужас и смущение. Никому и в голову не приходило, что хитрый аттердаг дерзнёт наложить руку и на Визби, главный и старейший центр немецкой торговли и мореплавания, город, в котором немцев было так много, что они не только пользовались такими же правами, как и сами готландцы, но и принимали участие в самом управлении городом.