Чтение онлайн

— Пил, — глухо ответил Льюис. Он стоял у изголовья, бледный, с тёмными кругами под глазами. — Неделю почти ничего не ел, только пил. Воду, когда находили, и вино. Много вина.

— Варварский способ, — проворчал Матиас, но в голосе его не было осуждения. — Хотя… для раны, может, и к лучшему. Вино не давало загноиться. Но организм отравлен. Надо ставить клизмы, поить отварами, выводить яд.

— Делайте всё, что нужно, — сказала я.

Матиас покосился на меня, но спорить не стал. Принялся отдавать распоряжения Бертрану, который тут же исчез за дверью.

Я подошла к Льюису.

— Рассказывайте.

Он посмотрел на меня устало, но в глазах его мелькнуло что-то вроде уважения — или, может, просто облегчение, что есть с кем говорить.

— Я не думаю, что вам будет интересно — он посмотрел на меня озадаченно, но я не отводила взгляд — Мы были на задании короля и когда возвращались домой, то попали в засаду на перевале. Кто-то выдал наш маршрут. Дорога была узкая, сверху камни полетели, потом лучники. Мы отбивались, но нас отрезали от основного отряда. — Он провёл рукой по лицу, стирая пыль. — Лоренц дрался как одержимый. Он прикрывал нас, пока мы прорывались, и получил эту рану. Если бы не он, мы бы все там остались.

— А потом?

— Потом мы, с оставшимся отрядом, неделю блуждали по горам. Проводник погиб в первый же день, карты не было, тропы завалены. Лоренц потерял много крови, у него начался жар. Я думал, не доживём. — Льюис сжал челюсти. — Он пил, чтобы заглушить боль. Это было единственное, что у нас было. Вино из фляг убитых солдат. Он пил и не давал ране загноиться — сам прижигал её вином, когда мог. Я понимал, что это медленное самоубийство, но другого выхода не было.

— А потом?

— Потом мы встретили старого пастуха. Он знал тропы. Вывел нас к перевалу за два дня. Я дал ему всё, что у нас было — лошадь, оружие, деньги. Он спас нам жизнь.

Я слушала, и внутри всё сжималось. Герцог, который казался мне ледяным идолом, равнодушным ко всему, кроме своего долга, — этот человек прикрывал друзей, пока они прорывались. Этот человек пил вино, чтобы не умереть от заражения, и тащил себя через горы, истекая кровью.

— Господин Льюис, — тихо сказала я. — Идите поешьте и отдохните. Я побуду здесь.

— Герцогиня… — Он покачал головой. — Вам не обязательно.

— Я знаю. Но я останусь.

Льюис посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и вышел.

Матиас тем временем закончил промывать рану и теперь накладывал швы. Я смотрела, как его игла входит в бледную кожу, как герцог дёргается во сне, глухо стонет. От него пахло вином, кровью и той особой, тяжёлой вонью долгой болезни, которую ни с чем не спутаешь.

— Выживет? — спросила я.

Матиас хмыкнул, не оборачиваясь.

— Если не помрёт от заражения, если лёгкие не откажут, если сердце выдержит… — Он закончил шов, откусил нитку. — Крепкий он. Молодой. Должен выжить. Но неделю-две будет как овощ.

— Я буду за ним ухаживать.

— Ухаживать буду я, — отрезал Матиас. — И одна из служанок, которую я выберу. Остальным здесь делать нечего. Особенно… — он покосился на меня, — женщинам, которые не его жена.

Я встретила его взгляд спокойно.

— Я его жена, Матиас. По документам, по закону и — по праву. Так что я останусь.

Лекарь хмыкнул, но спорить не стал. Собрал свои инструменты, буркнул что-то о том, что пришлёт отвары, и вышел.

Я осталась одна у постели герцога. Бертран принёс воды и таз, поставил у кровати, бесшумно удалился.

Я села на стул, стоявший у изголовья, и посмотрела на спящего. Во сне он казался моложе — морщины разгладились, лицо потеряло свою обычную суровость. Сейчас это был просто измученный, больной человек, которому нужна была помощь.

Я взяла тряпицу, смочила в холодной воде и осторожно вытерла ему лицо. Он вздрогнул, открыл глаза на секунду — мутные, ничего не видящие, — и снова провалился в забытьё.

— Тихо, — сказала я шепотом. — Ты дома. Всё хорошо.

Не знаю, слышал ли он. Но дыхание его стало чуть ровнее.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. В покоях было тихо, только потрескивал огонь в камине да слышалось тяжёлое дыхание раненого.

Завтра будет новый день. Новые заботы. Новая война.

Но сейчас, в этой тишине, я просто сидела рядом с человеком, который перестал быть для меня чужим. И это было странное, почти пугающее чувство.

Я поправила шаль на плечах и приготовилась ждать.

Глава 31 Разговор с Льюисом

Я не знаю, сколько просидела у постели герцога. Время текло странно — то сжималось в минуты, то растягивалось в часы. Матиас приходил ещё дважды, поил герцога какими-то отварами, менял повязку, ворчал и уходил. Лоренц метался в забытьи, бормотал что-то неразборчивое, иногда вскрикивал — и тогда я смачивала тряпицу и прикладывала к его лбу, шептала что-то успокаивающее, сама, не зная, что.

— Ваша светлость.

Я вздрогнула и подняла голову. В дверях стоял Льюис. Он уже успел умыться и переодеться в чистое — простую, но добротную рубашку и тёмный камзол, явно взятый у кого-то из слуг. Светлые волосы, всё ещё влажные после мытья, были небрежно зачёсаны назад. Вблизи он оказался моложе, чем показался сначала — лет тридцать, не больше, с живыми серыми глазами и лёгкой усмешкой, которая, кажется, никогда не сходила с его губ.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал он. — Идёмте. Я уговорил вашу кухарку дать нам чего-нибудь поесть. Там такой аромат стоит… и этот ваш удивительный напиток. Кофе, кажется?

Я хотела отказаться, но Льюис уже подошёл и мягко, но настойчиво взял меня под локоть.

— Лоренц не умрёт в ближайший час. Матиас сказал, что самое страшное позади. А вы выглядите так, будто сами нуждаетесь в лекаре. Идёмте, герцогиня. Это приказ… ну, почти.

Я слабо улыбнулась и позволила увести себя из покоев.

В малой гостиной, примыкавшей к покоям герцога, было натоплено и горели свечи. На низком столике уже стоял поднос с дымящимся кофейником, две чашки, тарелка с сырниками и ещё какая-то снедь. Марфа, видимо, постаралась.

Льюис усадил меня в кресло, сам опустился напротив и разлил кофе с лёгкостью человека, привыкшего к хорошему сервису.

— Ну, — сказал он, поднимая чашку, — за знакомство, герцогиня. Позвольте представиться официально: барон Льюис фон Клейст. Друг детства этого угрюмого медведя, который сейчас дрыхнет без задних ног, и, смею надеяться, ваш новый союзник.