Чтение онлайн

Томас негромко выругался. Ему не стоило ждать, не стоило упускать такой момент!

Что теперь? Он может поступить так же, как поступила она, – подождать возле входа с оружием наготове. Быть может, он застанет ее врасплох, но кто знает, будет ли она в одиночестве, когда вернется? В тот раз она была с двумя вооруженными мордоворотами…

Томас решил ждать. Он спустился с крыши и занял наблюдательную позицию на улице. К счастью, ему попалось заведение под открытым небом. Хозяин небольшой пекарни расставил столики перед своей витриной. Его жена разносила гостям вкусные слоеные булочки и кофе. Томас решил, что ему стоит отдохнуть и перекусить. Застуженные в склепе ноги не давали ему покоя. Что-то горячее было как раз, чтобы не простудиться.

Амира появилась из переулка, когда Томас допил вторую чашку кофе. Оставив серебряную монету на столе, он последовал за женщиной. Она прошла через Ремесленную площадь в сторону не Большой, но Малой Гершенской, затем свернула в один из котлов. Томас шел по следу, стараясь не отставать, но и не сближаться слишком сильно. Женщина заметно прибавила шагу. Теперь она, похоже, торопилась. Амира поприветствовала знакомых ей лавочников и вышла с другой стороны котла. Должно быть, она часто тут бывает. Но посольство находилось в другой стороне. Так куда направлялась Амира? Возможно, домой?

Предположение Томаса подтвердилось уже через несколько минут. Женщина свернула в тупик, ведущий к городской стене, и там, достав из кармана ключ, вошла в один из домов. Дом этот не был ничем примечателен. Обычный двухэтажный кирпичный домишко, каких в городе сотни.

Старый вор не стал ждать и секунды. Пока ставни и шторы в доме закрыты, Амира не увидит ничего, что происходит на улице. Он подбежал к боковой стене, быстро нашел подходящее место и воткнул нож в непрочный раствор между кирпичами, чуть выше уровня своей головы. Затем он не без труда вскарабкался по кладке, подтянулся на подоконнике второго этажа и встал одной ногой на нож. Ему открылся вид на спальню. Та находилась в беспорядке, будто после обыска. Это вызвало определенное беспокойство, но времени на раздумья не оставалось. Должно быть, Амира пока еще внизу. Времени оставалось совсем немного. Еще одним тонким ножом Томас вскрыл щеколду и со всей возможной осторожностью проник внутрь. К счастью, других открытых окон в доме не было и не случилось сквозняка, который мог бы его выдать. Старик закрыл за собой окно и осмотрелся. Он тут же приметил подходящее место, чтобы затаиться. Снизу послышались мягкие шаги и скрип – Амира поднималась по лестнице. Старик скользнул в платяной шкаф и прикрыл за собой его дверцу.

Спустя какие-то мгновения женщина появилась в комнате. Томас сразу отметил, что выглядит она иначе. Исчезла ее строгая осанка, появилась какая-то напряженность в движениях. Она была явно чем-то взволнована. Переступив порог спальни со своим жакетом в руках, Амира просто метнула его куда-то за кровать. Перчаток на ее руках уже не было. Старик не сразу понял, показалось ему это или нет. Ее пальцы оканчивались не ногтями, но когтями, впрочем аккуратно подпиленными. На самих руках были какие-то красные пятна. Женщина продолжала быстро раздеваться. Томас почувствовал себя крайне неуютно, но Амира все время была лицом к нему. Если он выскочит сейчас – она увидит его и может успеть среагировать. Чем бы она ни являлась, нельзя недооценивать противника. Амира сняла скрытные ножны с пояса и запястий. Затем ее строгая сорочка оказалась на полу, открыв вид на кружевное белье и кожу. То, что Томас принял за красные пятна на руках, оказалось частью огромного асимметричного узора. Странного вида темно-красная татуировка шла через все тело. Больше всего это походило на расцветку шкуры какого-нибудь экзотического животного. Сев на кровать, Амира с трудом стянула сапоги, после чего метнула их в сторону укрытия Томаса. Дверь шкафа захлопнулась прямо перед его носом.

Теперь он ничего не видел. Быть может, оно и к лучшему. Подобное отношение к женщине, пусть и врагу, Томас мог себе позволить лет пятьдесят назад, но не в сединах. Но как-то надо же было узнать, когда ему атаковать? Стараясь не издавать ни одного звука, он присел на колено и посмотрел в замочную скважину.

Амира стояла у зеркала, снимая свои затемненные очки. Помимо дужек, они были застегнуты ремешком у нее под волосами, чтобы ни в коем случае не свалиться в ненужный момент. Сейчас женщина пыталась расстегнуть этот ремешок. Томас подумал, что у него будет секунда на действие, когда она снимет очки. Столь чувствительным глазам нужно будет время, чтобы адаптироваться к нормальному освещению. Но можно ли было на это рассчитывать? Межу ним и Амирой все же слишком большое расстояние.

Амира положила очки на стол и потерла глаза. Она развернулась и направилась к шкафу. Томас затаил дыхание. Еще один шаг… она протянула руку к дверце, но та внезапно отворилась, и вор одним быстрым движением прижал лезвие к горлу Амиры. Женщина даже не вскрикнула. Она среагировала мгновенно, перехватив руку старика, но в тот же миг щелкнул взведенный курок пистоля. Дуло упиралось ей в живот.

Женщина замерла. Томас молча заглянул в ее изумрудно-желтые глаза без белков и с тонкими кошачьими зрачками. Амира не запаниковала, она просто ответила на его долгий взгляд своим. Спустя несколько секунд молчания она вдруг улыбнулась, а на ее щеках появился румянец.

– Я польщена, – произнесла женщина дрожащим голосом.

– Что? – не понял старик.

– Я не думала, что вы уделите мне такое внимание, господин Трегар. – Она отпустила его руку и убрала вторую, занесенную для удара когтями.

– Вы вообще понимаете, зачем я тут? – спросил вор.

– Быть может, нам стоит обо всем поговорить? – ответила вопросом на вопрос Амира. – Вы могли бы убрать нож и держать меня лишь на мушке пистоля.

Старик не понимал, в какую игру она с ним играет, но все же отвел лезвие от ее тонкого горла. Он не хотел признаваться себе в этом, но его смущало все происходящее. Амира все еще была полуобнаженной.

– Я могу накинуть халат? – спросила женщина.

– Вы у себя дома, – пожал плечами старик, стараясь скрыть свое смущение. – Только без глупостей, я вас прошу.

Женщина лишь кивнула. Она подхватила с пола халат. Прямо под ним оказался метательный нож. Амира тут же выпрямилась, даже не попытавшись его взять. Томас насторожился, но не стал стрелять.

– Я понятия не имею, как он там оказался, – сказала Амира, отталкивая нож ногой.

– Что вам нужно от меня? – Томас задал вопрос, мучивший его последние дни.

– Во-первых, я хотела принести извинения за моих сотрудников, – произнесла Амира, надевая халат. – Они поступили с вами непрофессионально.

– Хотели поступить, – уточнил Томас, покидая пределы шкафа.

– Да… – немного помрачнев, пробормотала она.

– Они были дураками, – Томас вдруг вспомнил цветы в переулке, – но я все равно соболезную вам.

– Спасибо, – произнесла Амира. – Вы должны понимать, что вся эта шарада была затеяна только для того, чтобы точно убедиться, что вы – это вы.

– Вам лучше все объяснить, и прямо сейчас.

– Да, конечно. Но сначала… вы позволите вам кое-что показать?

Томас понял, что окончательно потерял инициативу. Он был человеком с оружием, но беседой руководил человек на прицеле. Амира подошла к стене и осторожно нажала тайную панель. Старик насторожился, но на свет показалось не оружие, а толстая кожаная папка. С ней в руках Амира подошла к столику. Томас отступил на пару шагов. Женщина смела на пол свои вещи.

– Простите за бардак, – извинилась она.

– Это не такой визит, о котором предупреждают заранее. Ничего страшного.

Амира вновь улыбнулась и открыла папку. Перед Томасом предстало его собственное лицо. «Разыскивается за многочисленные преступления и побег», – гласила надпись на плакате.

– Типографию сожгли, уничтожив всю партию и оригинальный оттиск, – пояснила Амира, – мои люди выкупили этот экземпляр у гравировщика. Тут, видите, небольшая опечатка.

Похоже, Лэнгли сдержал свое обещание защищать их. Но даже его стараний оказалось недостаточно. Амира отложила этот плакат, продемонстрировав вору следующий. На нем он был на двадцать лет моложе и почему-то со сломанным носом. Томас не сразу узнал этот оттиск. Это было сразу после его последнего дела, неподалеку от Белого Утеса. Его человек на улицах платил мальчишкам по медяку за каждый сорванный плакат. Томас помнил, что те принесли даже больше, чем было напечатано.