Чтение онлайн

— Но… зачем?! — вырвалось у него. — Такая жестокость…

Ицкоатль мысленно вздохнул. Эти люди ничего не знали о ценности крови для богов и о жертвоприношениях. Их пределом было зарезать для духов курицу, в особых случаях — овцу или телёнка, но принести в жертву человека — об этом даже не думали.

— Этот человек сжёг ваше село, ваша милость, и пытался сжечь ещё одно. Это бунт против воли короля и недопустимая жестокость по отношению к вашим людям, — заговорил он. — Зато теперь, когда с этим человеком поступили столь сурово, ни один ваш сосед не решится послать своего сына грабить и жечь ваши земли. И ни один из их людей не согласится на попытку захвата ваших земель. Никто не захочет вернуться домой без кожи или не вернуться вовсе, как не вернулись люди барона Бертока.

— А что вы сделали с ними? — глухо спросил барон.

— То, что приказал сделать маршал Бартос, — спокойно ответил Ицкоатль. — Развесил их тела вдоль границы, чтобы остальным было неповадно.

— Он в самом деле приказал тебе именно это?! — вырвалось у Баласа.

— Вы можете вызвать шамана, ваша милость, и пусть он спросит у духов, лгу ли я, — отозвался Ицкоатль. — Это если маршал скажет, что не приказывал мне ничего подобного.

Вызвали маршала. Пока его поднимали с постели, пока он одевался и шёл, барон разглядывал добычу на своём столе. Наконец сделал знак стражнику, тот сгрёб всё обратно в суму.

— Отдай это тем, кто был с тобой, — сказал барон. — Это ваша добыча, подели её поровну на всех. Кольцо Винса я оставлю у себя. Возможно, барон Берток захочет за ним прийти… с войском. Что ты тогда будешь делать, Саркан Джеллерт?

Ицкоатль пожал плечами.

— Убью барона Бертока, если он перейдёт границу без вашего дозволения. Вам нужны его земли?

У барона Баласа поднялись брови и вытянулось лицо. Потом выражение крайнего изумления на его лице сменилось на задумчивое. И тут наконец появился маршал.

— Вызывали, ваша милость? — спросил он.

— Саркан утверждает, что ты велел ему развесить трупы напавших вдоль границы, — ответил Балас. — Это правда?

— Да, ваша милость, — с некоторым недоумением проговорил маршал. — А что случилось?

— Случилось то, что их развесили вдоль границы, — Балас переводил взгляд с него на Ицкоатля и обратно. — Всю сотню или сколько их там было. Кроме Винса, сына Бертока. С него живого содрали кожу.

— Вот этого я точно не приказывал! — маршал даже руки вперёд выставил, открещиваясь от такого чудовищного обвинения. — Только казнить раненых, кто не успеет уйти, чтобы другие задумались.

— И что они подумают теперь, после такой расправы? — спросил барон. — А главное — что они сделают?

Маршал вздохнул и ответил:

— Объявят нам войну.

После обеда барду пришлось играть, как он обещал за завтраком. Как и следовало ожидать, слухи о предстоящем концерте успели разлететься по всему замку, и на кухне Халлара встретила чуть ли не вся замковая прислуга. Почти все женщины и девушки принарядились, заново переплели и красиво уложили косы, подвели угольками брови, надели свои лучшие платья и передники, чинно расселись по кухонным скамьям и приготовились слушать.

Мужчин и парней было мало, как и мальчишек — этим всегда находилась работа во дворе замка, которую нельзя было оставить. Но те, кому повезло, тоже постарались не ударить в грязь лицом — свежие рубахи, расчёсанные волосы и поблёскивающие каплями воды серьёзные лица выдавали подготовку к маленькому празднику.

Им всегда приходилось слушать музыку для господ из-за дверей, а тут целый бард согласился для них играть — и это было событием, которое запомнится на долгие годы.

Особенно выделялась Аранка — она явилась последней, в ярком зелёном платье, которое необыкновенно шло к её рыжим локонам, оставленным свободно струиться по спине и груди, и села ближе всех к барду, посылая ему лучезарные улыбки и призывные взгляды. Она очень гордилась собой — ведь это ради неё господин бард согласился играть для простого люда!

Огорчало её только отсутствие Саркана. Она надеялась, что сын барона Джеллерта тоже придёт — на него у неё тоже были планы. С одной стороны, Саркан был знатным человеком, не её полёта птицей. Но с другой — у него уже был пусть крохотный, но свой клочок земли. И если повезёт накинуть на него шёлковый аркан, то Аранка могла бы стать женой пусть небогатого, но всё-таки барона.

С другой стороны, бард был тоже почётным призом. Перекати-поле, конечно, ни кола, ни двора, сегодня здесь, а завтра невесть где. Но зато он был весел, умел играть и петь, и у него всегда водились деньги — в этом Аранка была совершенно уверена. Господа всегда хорошо платили бардам — да и не только господа, горожане тоже любили побаловать себя музыкой и весёлой песней.

Манёвры Аранки не остались незамеченными её товарками.

— Бесстыдница! — прошипела старшая кухарка, больно ткнув её локтем под рёбра. — Вот прознает его милость…

— Да если и прознает! — шёпотом ответила девушка. — Что мне теперь, совсем ни на кого не смотреть? Подумаешь, платье подарил…

— Тебе-то ничего не будет, — не унималась кухарка. — А господину барду он плетей прикажет дать из-за тебя, а то и голову отрубить!

— А я ему улыбнусь вот так, — Аранка послала кухарке сияющую улыбку, — и барон всё простит, и никому ничего не будет! А теперь дай послушать, не шипи, ровно змея на сковородке!

Халлар слышал эту тихую перебранку, но и ухом не повёл — ни Аранка, ни любая другая девушка в этом замке и городе не смогла бы заставить его обратить на себя хоть сколько-нибудь пристальное внимание. У барда появилась новая любовь, и ей он отдавал весь пыл своей души без остатка.

Ни с одной женщиной в мире он не мог быть столь же ласков и нежен, как с новой гитарой. Пальцы летали по ладам, перебирали струны, и с них неслась мелодия, полная такой страсти, что у слушателей перехватывало дыхание, женщины заливались стыдливым румянцем, а мужчины ближе придвигались к ним, и мужские руки как бы невзначай обвивали упругий женский стан…

Только закончив своё нежданное выступление среди непритязательной публики, Халлар узнал, что отряд его брата сорвали куда-то из-за стычек на границе баронства. А значит, надо было действовать быстро, чтобы не навлечь неприятностей ещё и на него. Поэтому, напомнив про два настоя, и сказав, чтобы их принесли сразу после ужина к целителю, он направился туда же. Здесь побратим или нет его, а шаману всё-таки надо помочь. Никогда не знаешь, как и когда откликнется его помощь. Да признаться и захватила Халлара эта идея — восстановить неизвестный ранее заговор.

На этот раз работа шла лучше. Непонятно было лишь, что послужило тому причиной: более широкие возможности нового музыкального инструмента, а может, количество попыток начало переходить в качество. Но то один, то другой уже начали чувствовать знакомый отклик пусть и неудачного, сорвавшегося заговора, но это уже были не пустые попытки безо всякого отклика. Нынешние попытки говорили, что они на верном пути, и что рано или поздно орешек расколется.

Ужин прошёл своим чередом. После него бард сыграл ещё несколько мелодий, чтобы подбодрить кухарок и, если быть совсем честным с самим собой — нравился ему новый инструмент. Хоть он и был чуть больше лютни, и гриф возвышался над плечом куда как выше, чем прежде, но полукруглый корпус больше не перекатывался по спине, норовя сползти в совсем уж неподходящий момент. Да и звучание без вечного дребезжания двойных струн вызывало совсем другие эмоции.