Чтение онлайн

Ицкоатль поднял то, на что ему указал побратим, и обнаружил, что держит в руках лёгкую и гибкую рубаху, сделанную из пластин железа, связанных между собой мелкими кольцами. Он ожидал, что эта вещь будет тяжелее. Но если её надеть, она не пропустит удар, не будет сковывать движения. Для Ицкоатля, главным преимуществом которого были ловкость и быстрота, это было важное качество.

— Пожалуй, ты прав, — признал он.

Определив, где у доспеха перед, Ицкоатль просунул в него руки, потом голову — и железная рубаха стекла по туловищу, оказавшись ещё легче, чем показалось изначально.

Оглянувшись на хозяина лавки и не найдя на его лице понимания, Халлар взял в свои руки всё остальное. Вытащив из той же кучи наручи, налокотники и брассары, он помог Ицкоатлю надеть и их, завершив всю композицию пластинчатым оплечьем.

— Ноги уж извини, надо было одевать самыми первыми, — посетовал он и взял со стола демонстрационную саблю. — Ну да это чуть позже, а пока замри.

И едва побратим замер, сабля, коротко свистнув, скрежетнула по пластинам доспеха.

Удар Ицкоатль принял не дрогнув, словно всю жизнь только тем и занимался, что позволял полосовать себя оружием — только покачнулся от силы, с которой сабля врезалась в доспех. Хотя стоило усилий не отреагировать, как привык.

От удара не осталось и следа — по крайней мере, он не заметил ни одной щербинки на пластинах бахтерца. Не пострадали и рёбра самого Ицкоатля.

Если бы такие доспехи и такое оружие были у мешикатль — кого тогда им было бы бояться? Никакие завоеватели с востока не были бы страшны ни им самим, ни их богам.

— Хорошая вещь, — вздохнул Ицкоатль, принимаясь снимать подобранные доспехи.

— Я и говорю, что хорошая вещь, — ответил бард. Сабля из его руки перекочевала обратно на стол, а он сам чего-то выискивал сначала на столе, а потом и на стенах. — Правда, здесь ей цены не знают. И я бы сказал, что это хорошо, что не знают.

— Что ты ищешь? — спросил Обсидиановый Змей, наблюдая за его поисками.

— Вот это, — Халлар наконец снял со стены широкие изогнутые ножны с торчащей из них короткой рукоятью. Гарда тоже была небольшая, простая, крестообразная. Вот только задняя часть рукояти оканчивалась диском. Дик и гарду соединяла фигурная дужка.

— Эта сабля называется "талвар". Такими пользуется один народ из-за Поднебесных гор.

Ицкоатль взял его находку, освободил от ножен. Тёмное железо тускло блеснуло более светлым сложным рисунком на металле. Талвар приятно оттягивал руку, словно вёл её за собой в замах. Непривычно расположенный центр тяжести позволял и рубить, и колоть с одинаковым успехом.

Ицкоатль восхищённо присвистнул, любуясь хищной красотой клинка.

— Опробуй на манекене, — кивнул головой бард, показывая в нужном направлении. Сам же отошёл к торговцу. Даже Ицкоатлю без услуг памяти Саркана было понятно, насколько недоволен торговец.

Правда, причина его недовольства от Обсидианового Змея ускользала — но сейчас у него было куда более увлекательное занятие, чем ломать голову над кислой миной оружейника. Сделав несколько ударов и выпадов, он только укрепился в своём восхищении: никакой макуауитль не мог сравниться с этой слегка изогнутой полосой металла с расширением на конце и вытянутым острием. Пусть талвар и уступал остротой обсидиановым лезвиям, и им тоже вряд ли стоило бить плашмя, но то, как легко он резал и колол, наполнило сердце Ицкоатля самой искренней любовью, какую только способен испытывать человек к своему оружию.

"А это что такое? — немедленно заинтересовался Элек, который до этого молча обследовал палатку торговца и не мог взять в толк, чем людям так нравятся бесполезные железки. — То, что чувствует твой побратим. Оно такое… Такое… Почти как кровь!"

Обернувшись на брата, Халлар улыбнулся, настолько выражение лица Обсидианового Змея было похоже на его собственное — когда он увидел гитару.

"А это называется любовь, — ответил духу бард. — Любовь воина к своему оружию. Конечно, это не сравнить с любовью человека к человеку, но даже такое чувство способно на многое…"

— Но вы меня без ножа режете! — возопил торговец.

— Кстати о ножах. Мне нужно пять метательных ножей в перевязи, — отозвался Халлар. — Денег, конечно, не хватит даже на саблю, но у меня неограниченный кредит у хозяина таверны "Под Мостом". Можете послать человека к нему, чтобы удостовериться. Доспех можете с носильщиком послать в замок, для Саркана Джеллерта. Саблю и ножи мы возьмём так.

Торговец поник. Слава Кончара, или Иштвана, как его знали в округе, опережала его самого, и многим на рынке он был известен не как владелец таверны, а скорее как успешный ростовщик, обеспечивающий деньгами немногих избранных. И такого финансового дельца было ещё поискать. Известием о том, что у Халлара, оказывается, неограниченный кредит, бард буквально выбил землю у торговца из под ног — выцарапать долг у Кончара было возможно, но он не даст ни медяка больше, чем стоил товар.

Это чувство тоже вызвало интерес у духа, но показалось ему далеко не таким привлекательным, как то, что он уловил от Ицкоатля. Халлару даже показалось, что мордочка котёнка слегка скривилась.

"Не очень-то вкусно, хотя есть можно", — подытожил Элек.

"Так тебе что же, любое чувство подходит как еда?" — заинтересовался бард, пока торговец искал ножи и перевязь к ним.

Дух задумался, наблюдая за торговцем.

"По крайней мере, из того, что я уже встретил — да, — ответил он наконец. — Но какие-то мне нравятся больше, какие-то меньше. А вот это — есть можно, но когда очень голоден. Если будет из чего выбирать — я бы выбрал кровь и то, что ты называешь любовью. И ещё страх".

"А радость? — поинтересовался бард. — Кое у кого сейчас будет целый обед из радости, да под музыку."

"О ней я забыл, — смущённо признался Элек. — Да, радость тоже. Она, пожалуй, даже лучше страха и почти так же хороша, как кровь. И музыка… Тогда пойдём?!"

Он спрыгнул на пол со стойки с оружием и направился к выходу.

Тем временем вернулся торговец с ножами и перевязью. Бард поблагодарил, услышал в ответ унылое: "Заходите ещё", и побратимы вышли из палатки.

— К тренировке к тебе принесут твой доспех, — информировал Халлар Змея. — Планы до тренировки не меняются, а вот после… Наверное мне надо будет заночевать у Кончара — от него проще выбираться ночью. А завтра… Завтра утром навести меня в таверне. Мне пришла в голову ещё одна удачная мысль.

— Какая? — спросил Ицкоатль, поглаживая ножны талвара.

— Я понял, как можно посылать весточки друг другу, не прибегая к письмам или гонцам, — ответил бард. — Но так сможем говорить только мы двое. Хотя можно ещё добавить и Андриса, но стоит ли?

— Не знаю, как ты собираешься это сделать, но я слышал о народе, который научился встречаться с близкими во сне, — отозвался Ицкоатль. — Скажи, у вас принято давать имена оружию?

— Да, принято, но только самому великому оружию, — с улыбкой сказал бард. — Подожди моего возвращения и я сделаю тебе такой клинок.

— Из твоих рук он будет вдвойне драгоценен, — отозвался Обсидиановый Змей.

— Ну ладно, встречаемся на обеде, — Халлар развернулся и зашагал к рыночной площади. Ицкоатлю было идти в другую сторону.

О ночных подвигах побратимов знал уже, похоже, весь город. Шагу нельзя было сделать, чтобы не оказаться в центре внимания. Все уже знали, что вот этот молодой человек со светло-карими, почти жёлтыми глазами, неровно подрезанными тёмными волосами, с баронской дубинкой на камзоле — Саркан Джеллерт, убийца молодого барона Андриса, своего друга. Слух о беспримерной жестокости, с которой он казнил вторгшегося в Ботонд сына барона Бертока, облетел город со скоростью пожара, пожирающего сухую траву, и городское общество утвердилось во мнении, что Саркан Джеллерт — не тот человек, с которым стоит водить дружбу.