Чтение онлайн

— Убить — просто, ваша милость, — ответил Ицкоатль. — Но это обескровит ваше войско. Нас ведь тоже будут убивать. Рано или поздно ваши соседи могут договориться друг с другом, объединить усилия и напасть — и мы уже не отобьёмся. Но если мои люди будут захватывать в плен вражеских бойцов, пленников можно будет нанять для вас, ваша милость. Живые — они станут намного более ценными, чем просто убитые. Ваша армия будет расти и становиться сильнее за счёт пленных. Эти люди быстро поймут свою выгоду: служить вам и жить намного лучше, чем быть убитыми, а противостоять нападениям в составе более сильной армии — куда безопаснее, чем эту армию пытаться победить.

Взгляд барона стал задумчивым.

— Умно придумано, — признал он наконец. — Пожалуй, я отвечу барону Бертоку отказом.

— Я слышал, барон Берток прислал гонца, — Ицкоатль снова улыбнулся. — У него два выхода: объявить вам войну, за что его не погладит по голове король накануне похода, либо требовать мою жизнь — и ваши слова говорят, что ему нужна моя голова. Что бы он ни выбрал, он подпишет себе приговор.

— Почему ты так думаешь? — спросил Балас. — Я ведь всё ещё могу приказать отрубить тебе голову, чтобы решить дело миром.

— Потому что тогда Берток решит, что вы слабы, ваша милость, и можно продолжать свои набеги на ваши земли, — прямо ответил Ицкоатль. — Вам это ни к чему. Но предположим, вы отдадите такой приказ… Я ведь не стану ждать, пока меня казнят. Я совершу побег, проберусь в замок Бертока, убью его и предложу его голову вам в знак моей преданности.

— Вместо того, чтобы убить меня, пока я не отдал такого приказа? — этот разговор начал забавлять Баласа. Расслабленная поза говорила, что он не считает такой исход дела возможным. Но ему хотелось знать, что ответит наёмник.

— Потому что мне это не нужно, ваша милость, — Ицкоатль слегка пожал плечами. — Убить вас, захватить ваши владения, несколько лет провести в непрерывных войнах с вашими соседями, которые захотят отхватить себе кусок от ваших бывших владений, погрязнуть в горах документов, — он кивнул на стопку бумаг на рабочем столе барона. — Зачем мне всё это? Вы мне дали землю. Я собираюсь заняться ею, мне вполне её хватит. А всю эту тягомотину оставьте себе, у вас оно лучше получается.

Балас не выдержал и расхохотался. Ицкоатль подождал, пока он просмеётся и утрёт рукавом навернувшиеся от смеха слёзы.

— Каждый хорош на своём месте, — закончил он свою речь. — Я воин — вот и буду воевать. А у вас хорошо получается править — вам и власть в руки.

— Ну, спасибо, от души повеселил, — усмехнулся барон. — Убедил, оставлю тебе твою голову, а Берток может жаловаться королю, сколько ему угодно.

— А он рискнёт жаловаться? — удивился Ицкоатль. — Он же нарушил волю короля, он мятежник. И даже если скажет, что его сын самовольно пошёл жечь ваши владения — проступок сына бросает тень на отца.

— Грозил, что подаст жалобу, — барон кивнул. — Что ж, пусть попробует. Я знаю, что ответить его величеству, если тот примет жалобу… Кстати. А почему ты согласился на занятия сразу после обеда? На полный желудок тяжело заниматься.

— Битва не спрашивает, как давно ты поел, — ответил Ицкоатль. — Нужно быть готовым к сражению в любое время.

— Тогда иди, учи своих людей пополнять моё войско, — согласно кивнул барон.

Поклонившись, Обсидиановый Змей покинул его кабинет. Приближалось время обеда.

Расставшегося с побратимом Халлара интересовало несколько вопросов, которые он и задал духу.

"Элек, скажи, а ты меня сейчас издалека сможешь почувствовать?"

"Издалека, — слегка важничая ответил дух. — Я же не сразу за вами пошёл, а чуть по замку побродил. Вы уже далеко успели уйти."

"А если я тебя позову, когда ты будешь далеко? Ты услышишь?"

"Услышу", — ответил дух.

"И это связано с тем, что ты попробовал крови?" — почти не сомневаясь в ответе, спросил бард.

"Правильно", — сказал Элек.

Бард улыбнулся. Его подозрения подтверждались, а связь с побратимом переставала быть проблемой. Даже если он будет в Агостоне. И ещё это значит, что он точно войдёт в город только после того, как отсюда уйдёт королевский дознаватель.

Тем временем он вышел на рыночную площадь. Вопреки обыкновению — первым. Ещё до появления бродячих артистов. Ну что же. Значит, сегодня его очередь зазывать публику… Он зашёл за ширму, где обычно складывали стулья и столы после представлений. Канаты. Кольца и шары. Музыкальные инструменты. Подвески и перекладины. Даже шесты — всё это личное имущество артистов.

Шест. Он замер. Даже со снаряжением от Кончара пускаться в дальний путь… Это ведь для работы в городе, это снаряжение. А так у него даже завалящего ножа нет. Нож купить не проблема, но надёжным оружием он не станет, а вот тяжёлая трость по моде столичной аристократии будет в самую пору. И не надо никаких скрытых клинков — баловство это. Тяжёлая трость из драконьего дерева, одинаково пригодная и для сокрушающих ударов с одной или двух рук, или для тычковых ударов с двух рук — самое то для путника. Пусть даже и барда.

Он вытащил из огороженного ширмами закутка один из стульев. Поставил его около одного из шестов для канатоходцев. Улыбнулся.

"Элек, это для тебя".

И, дёрнув плечом, скинул гитару на живот.

Первые песни без слов. Только для привлечения внимания почтенной публики. Ну и для удовольствия нового друга, куда же без него?

Мотив какой-то романтической баллады сменила плясовая, её — медленная танцевальная мелодия. Потом снова баллада, но без слов, мотив морских песен, которых он узнал великое множество, выступая в кабаках в Агостоне.

Халлар скосил глаза на духа. Тот сидел без движения около его ноги и казалось полностью превратился в изваяние. А к барду тем временем подходили двое артистов. К величайшей удаче — акробаты. Мастер и ученик.

— Ты пришёл раньше, собрат, — начал мастер. — Не разрешишь ли и нам показать своё искусство?

— О чём речь? — вроде даже удивился бард. — Моё дело музыка, да и то — рукам надо давать отдохнуть. А по очереди будем выступать — и сил меньше потратим.

Акробат улыбнулся и скинул свою котомку, вытащив оттуда канат. Споро закрепил один конец, натянул канат и закрепил второй конец.