Чтение онлайн

Ну, а дальше. Дальше, собственно, наступает развязка. Чуть позже – ближе к десяти – Богомолов приходит в квартиру Алексея Викторовича. При этом он наверняка не пользуется ключами, которые у него, скорее всего, уже имеются, а звонит в дверь. Если бы он отпер ее сам, хозяина квартиры это могло бы немало удивить и насторожить. Во всяком случае, тут в решающий момент борьбы было бы не избежать, а ее не было – Глебов не ожидал удара. Возникает вполне законный вопрос: а не могла ли в таком случае соседка слышать, как Юрий заходил туда?

Ответ на этот вопрос мы находим, опять же, в рассказе самой Любови Григорьевны: нет, не могла! К этому времени как раз приехал долгожданный внук, и женщина уже не прислушивалась к тому, что происходит на лестничной площадке. Кстати, и здесь по времени все сходится: Игорек появился в начале десятого. А вот уехал он уже после программы «Время». Любовь Григорьевна прибралась на кухне и вышла в коридор подмести пол. Тогда-то она и услышала звуки осторожно открывающейся и сразу закрывающейся двери, и было это около десяти – то есть, простите великодушно, около двадцати двух. Значит, нам теперь предстоит уточнить, в котором часу Богомолов в тот день вернулся на работу. От дома Глебова до площади Конституции по прямой при отсутствии пробок можно долететь за пять минут, поэтому я нисколько не удивлюсь, если это произошло в самом начале одиннадцатого. Правда, как сообщила Люда, пропускной системой его выход и возвращение не зафиксированы, но это еще ничего не означает. Может, у него есть ключ от какого-нибудь черного хода? Или вообще через окно вылез? Так что упустим пока этот щекотливый момент и пойдем проторенной уже дорожкой метода «ab absurdo». Предположили же мы в свое время невиновность Власова, несмотря на очевидность улик, не так ли?

И потом, в версии Шушкевич-Богомолов есть и другие слабые моменты, скрывать которые от уважаемого читателя посчитал бы неэтичным.

Первое: между девятнадцатью и двадцатью часами не Богомолов звонил Шушкевичу, а Шушкевич Богомолову. Какая, казалось бы, разница? Разговор-то состоялся. Но разница как раз существенная. Если Юрий увидел встречу Нечайкиной с Власовым, то именно он, по логике, должен предупредить об этом отца, а никак не наоборот. Но, тем не менее, разговор состоялся, и это главное.

Второе: Юрий почему-то не позвонил отцу уже после того, как завершил задуманное, хотя элементарная логика подсказывает, что это следовало бы сделать. Однако же – нет, до самого утра четвертого сентября Богомолов больше вообще никого не набирал. Впрочем, он мог позвонить и с городского номера – уже из офиса, например, так что надо еще посмотреть входящие вызовы по мобильнику Шушкевича. Мог бы, между прочим, сразу догадаться. А теперь придется снова Киселева напрягать.

Третье: деньги. С ними ведь надо что-то делать! Мало того, что хранить у себя дома триста тысяч долларов опасно в принципе, так ведь это же еще и улика. С момента убийства Глебова прошло уже порядком времени, и что-то с этими долларами Шушкевич с Богомоловым должны были решать. А если так, то их следок где-то должен всплыть. «Это хорошо, Павел, что ты такого лестного мнения о наших возможностях…»– сказал мне вчера по телефону Анатолий.

Как оказалось, совсем даже не лестного, а вполне объективного: его ребята успели прошерстить базу данных КУГИ и подавляющего большинства банков [19] .

Не знаю опять-таки, как им это удалось, но в эпоху безраздельного царствования желтого дьявола удивляться таким вещам особо не следует. Читатель, вероятно, помнит скандалы, связанные с появлением на черном рынке адресной базы ГУВД и информационных баз некоторых банков. Воистину: Россия – страна возможностей. Так вот: судя по имеющимся сведениям, ни Шушкевич, ни Богомолов, ни даже мать последнего не открывали никаких счетов и не приобретали какую-либо недвижимость. Правда, это тоже ничего не доказывает. Вот получи я подобную информацию – это было бы в известной степени доказательством.

Впрочем, деньги эти наверняка всплывут, только чуть позже. А пока они вполне могут быть закопаны на даче у Шушкевича в огороде – приходилось мне с подобным сталкиваться. Хотя сегодня значительно проще абонировать сейф в банке.

И четвертое: странный звонок Глебова Берднику. Что за фигура Богомолов, если в его присутствии надо обсуждать конфиденциальные вопросы. Или же Константин Михайлович прав: Глебов почувствовал опасность и хотел привлечь внимание друга? Тоже – загадка.

– Привет еще раз!

Людмила встречает меня внизу, на проходной бизнес-центра. Это разумно, поскольку мое частое появление у них в офисе может возбудить нездоровое любопытство окружающих. К тому же, если я правильно помню график, сегодня на смене как раз Богомолов.

Самого начальника службы безопасности центра на месте уже нет, но вахтер Геращенко о моем визите предупрежден. Мы проходим в небольшой закуток, где расположены служебные помещения охраны и где мы можем спокойно побеседовать вдали от посторонних глаз.

Дежурство третьего сентября мой собеседник хорошо помнит. По графику он должен был выходить в вечер, но как раз в тот день «Зенит» играл с «Торпедо». Поэтому Петр Григорьевич заранее договорился с коллегой, который заступал в день, чтобы сменами поменяться. Тогда бы он как раз после дежурства на стадион Ленина успевал. Мужчина так и сказал: стадион Ленина.

– Я, уважаемый человек, за последние тридцать лет лишь считанные матчи «Зенита» пропустил. И всегда на стадион хожу – в любую погоду. Футбол по «ящику» смотреть – все равно что цветы в противогазе нюхать. Раньше, когда на Кировском играли, оно, может, и попроще было, но играли лучше. Толку с этих легионеров.

Словом, Геращенко заступил с утра, а где-то ближе к концу дежурства тот коллега неожиданно звонит: «С женой, – говорит, – плохо. "Скорую" вызвал – ждем. Так что выручай, Григорич, отработай и за меня. Потом сочтемся…» Ну, тут уж куда денешься – все ж люди, у всякого может случиться. Пришлось оставаться на сутки. Хорошо, хоть билет не пропал – успел до сына дозвониться, и тот заехал, забрал.

Что касается самого существа вопроса, то рассказ Петра Григорьевича меня ничуть не удивил. Ждал я этого.

Уходил-таки Богомолов вечером! Где-то сразу после восьми, поскольку как раз только недавно второй тайм начался. Телевизор-то начальство не разрешает во время несения службы смотреть. Был у них раньше маленький такой телевизорик, специально вскладчину покупали, так заставили убрать. Все ж работа есть работа, отвлекаться нельзя. Но у Геращенко карманный транзистор имеется, с наушником. В карман спрятал, проводочек протянул – со стороны и не видно. Так что трансляцию в прямом эфире слушал, отсюда и время примерное может сказать. Часы-то в холле висят, но он на них не смотрел. Зачем? Дежурить все равно до утра.

Богомолов к турникету подошел, по карманам себя похлопал: «Ой, – говорит, – пропуск свой наверху оставил.» Ну, человек-то в лицо давно известный, поэтому вахтер его так выпустил. А вот когда тот вернулся – Петр Григорьевич точно сказать затрудняется. Но поздно довольно-таки – что-нибудь около одиннадцати, а то и позже. А Богомолов, кстати, когда пришел, то счетом поинтересовался – он ведь тоже болельщик. Еще, помнится, поболтали немного, посетовали, что не смогли на своем поле выиграть – по нулям разошлись.