Чтение онлайн

– Что ж, Петр Григорьевич, спасибо вам!

– Да не за что. А, коль не секрет, что Юрка натворил-то?

– Нет, теперь уже не секрет. Раз вернулся, как вы говорите, до полуночи. А точно он больше не выходил?

– Это сто процентов, уважаемый человек. У нас другого выхода из здания нет.

– Тогда он совсем не тот человек, которого мы ищем.

– Ну, и ладно. А то ведь Богомолов, если хотите, сейчас как раз тут – на службе.

– Да чего нам встречаться? Поеду лучше домой – отдыхать. Но вы все равно не говорите Богомолову о нашем разговоре. Кому приятно, если им милиция интересуется? Будь ты даже невинен, как дитя, – все равно нервничать начнешь. Всего вам доброго, и спокойного дежурства!

Выйдя на улицу, я не спеша закуриваю.

Ну, вот и все, кажется. «Quod erat demonstrandum» – «Что и требовалось доказать». И на все про все мне потребовалось лишь пять дней. Вернее, шесть – Богомолова мы возьмем завтра, а сейчас пусть спокойно отдежурит. Хвастаться не хочу, но гордиться есть чем! Причем не только гордиться, но позволить себе, наконец, расслабиться. Не забыли, что у меня квартира пустая?

Достав из бумажника визитную карточку Ольги Борисовны Груздевой, беру в руки мобильник, но набрать номер не успеваю. Справа от меня неожиданно раздается сигнал клаксона – увлекшись, я оказался на пути выезда с огороженной автостоянки перед зданием центра. Делаю пару шагов в сторону, уступая дорогу элегантному красненькому автомобильчику. Тот, чуть прибавив газу, аккуратно выезжает через импровизированные ворота и выруливает на площадь, вливаясь в поток машин, двигающихся по Ленинскому проспекту. Я задумчиво провожаю машину глазами.

Есть у Карела Чапека замечательный рассказ, который называется «Поэт». Его, кстати говоря, частенько вспоминают авторы учебников по криминологии, поскольку описанная там ситуация достаточно показательна. Суть истории в том, что некий поэт Ярослав Нерад становится свидетелем дорожно-транспортного происшествия, в ходе которого автомобиль сбил пожилую женщину и с места скрылся. Номер машины Нерад не запомнил, и вообще полицейскому инспектору Мейзлику в ходе разговора поначалу не удалось выжать из него никакой мало-мальски полезной информации.

«– Можете вы сказать, какая это была машина? Открытая, закрытая, цвет, количество пассажиров, номер?

Поэт усиленно размышлял.

– Не знаю, – сказал он. – Я не обратил на это внимания.

– Припомните какую-нибудь мелочь, подробность, – настаивал Мейзлик.

– Да что вы! – искренне удивился Нерад. – Я никогда не замечаю подробностей.

– Что же вы вообще заметили, скажите, пожалуйста? – иронически осведомился Мейзлик.

– Так – общее настроение, – неопределенно ответил поэт. – Эту, знаете ли, безлюдную улицу. длинную… предрассветную… И женская фигура на земле…»

И тут вдруг выясняется, что под впечатлением увиденного свидетель набросал стихотворение, которое тут же зачитал инспектору. На первый взгляд, это была авангардистская белиберда, но именно она и позволила, в конечном итоге, установить не только цвет скрывшегося с места происшествия автомобиля, но и цифры на его номерном знаке.

«О шея лебедя! О грудь!

О барабан и эти палочки – трагедии знаменье!»

Все оказалось довольно просто: шея лебедя – двойка, грудь – тройка, барабан с палочками над ним – пятерка. Через пару дней водитель коричневого автомобиля номер «235» был задержан.

К чему это я? Да к тому, что ваш покорный слуга, являющийся, по образному выражению Сереги Платонова, «ментом с зачатками художественного образования», в первую очередь – все же мент. Но с зачатками! Посему замечаю как «общее настроение», так и необходимые детали. Возможно, не сразу придаю оным должное значение, однако в памяти они так или иначе запечатлеваются. Власов с авторучкой в левой руке – убедительное тому доказательство, не так ли?

Вот и сейчас я запомнил не только цвет машины, но и марку, а заодно и номер. Это был красный «фольксваген-поло» с номерным знаком «У 278 МН 78». «Два – семь – восемь…» Комбинация легко запоминается – с нее начинается большинство номеров телефонов ГУВД.

И еще. Ваш покорный слуга обратил внимание на одну мелочь. Даже не мелочь – безделицу. Точнее сказать – безделушку. Забавную такую безделушку в виде двух пушистых игральных костей, болтавшуюся на зеркале заднего вида за лобовым стеклом «фольксвагена». Правда, это, строго говоря, не безделушка, а автомобильный дезодорант. Но свидетель Новоселов, заметивший вечером третьего сентября возле подъезда, где жил Глебов, некую «дамскую» красную машину, абсолютно прав: кости эти должны здорово мешать при езде.

Вы, вероятно, удивлены, что я рассуждаю об этом с таким ледяным спокойствием? А что мне прикажете делать? Выбегать на Ленинский проспект, размахивая служебным удостоверением, и бросаться под проезжающие автомобили, дабы начать преследование? «Я из милиции, мне нужна ваша машина…» Подобные номера проходят только в американских боевиках, а у нас за это можно получить по физиономии, причем разводным ключом. Да и нет, откровенно говоря, никакой нужды суетиться. Я же только что сказал, что детали всегда примечаю. А посему разглядел не только номер и болтающиеся на зеркале кубики, но и того – вернее говоря, ту – что сидела за рулем.

Это была уже известная нам медноволосая красавица – Людмилина секретарша. Марина, если мне память не изменяет.

Скорее повинуясь годами выработанной привычке, чем следуя каким-то невнятным подозрениям, я тут же связываюсь с дежурной частью конторы. За пультом оказывается Юра Ермолаев, еще два года назад работавший у нас в отделе, а затем перешедший в дежурку из-за графика «сутки через двое». Записав номер машины, он перезванивает мне буквально через три минуты. То, что я от него слышу, заставляет вашего покорного слугу недоуменно застыть на месте. Владельцем упомянутого «фольксвагена» является не кто иной, как. господин Бердник.

Так вот, оказывается, какой именно «юной знакомой» он сделал подарок! Не зря я говорил вам, что девушки подобного типа обычно нравятся стареющим мужчинам. «Коль женщина тебя моложе – любовь обходится дороже».

Кого это, интересно, Константин Михайлович цитировал?

Знаете, я ведь недаром Агату Кристи люблю и частенько упоминаю ее потрясающую способность на ровном, казалось бы, месте закрутить наиголовокру-жительнейший сюжет. Такое впечатление, что она просто поставила своей целью минимум на пару ближайших столетий «перекрыть кислород» своим коллегам-литераторам, работающим в жанре детектива. Какое преступление ни возьми – оно старушкой Агатой уже придумано и написано. А порой по нему уже и фильм снят.

Сейчас, в моем случае, волей-неволей на ум приходит некоторая аналогия с «Убийством в Восточном экспрессе». Там, если помните, преступление совершается в столь любимом автором замкнутом пространстве – в данном случае вагоне поезда – когда круг подозреваемых весьма ограничен. Как потом окажется, убийца здесь был не один, а целых двенадцать, и все двенадцать связаны единой нитью как между собой, так и с убитым ими гангстером. По ходу дела пассажиры пытаются скрыть эту связь от случайно оказавшегося в том же вагоне Эркюля Пуаро, но. разве ж его обманешь?