Чтение онлайн

— О, тогда вы его не знаете.

— А вы знаете?

— Пожалуй, и я знаю маловато, — пришлись признаться Клаву.

Никто из учеников на заседании не присутствовал, но уже на другое утро все знали о стадионе и о сопротивлении Суны.

Одни считали, что Суна потому против стадиона, что ненавидит спорт и спортсменов, другие уверяли, что математик испугался за себя, как бы ему лопатку в руки не сунули. Проше всех разрешил вопрос Топинь. Услыхав о случившемся, он спокойно сказал:

— Суна вообще-то человек темный!

3

Вековые вязы, дубы в два обхвата с густыми разветвленными кронами сыпали пожелтевшие, сухие листья на полузаросшие, давно нс чищенные дорожки старого школьного парка.

Когда-то здесь прогуливались известные на всю Видземе лидайнские бароны. В жаркие летние дни они искали здесь прохлады и развлечений. В пятом году по приказу графа Орлова в этом парке пороли крестьян и батраков, осмелившихся проявить непокорность царю и помещику. А потом по дорожкам, посыпанным гравием, опять разгуливали бароны, их супруги, дети и борзые собаки, разгуливали до тех пор, пока народный гнев не разметал потомков древнего ордена псов-рыцарей на все четыре стороны.

Через несколько лет парк опять попал в руки важных хозяев. Затянутые в зеленые мундиры айзсарги [2] в начищенных до блеска сапогах прогуливались здесь с дочками богатых крестьян, устраивала вечера с обильным буфетом, танцами под духовой оркестр и пальбой. Раз в лето, чаще всего на Иванов день, здесь показывали представления с языческими жрецами и жрицами, всевозможными духами — покровителями животных, и даже с участием лошадей.

A потом, когда победила советская власть, парк вместе с замком отдали вновь открытой в Лидайне средней школе.

Окончательно запущенный за время оккупации парк все еще ждал, когда заботливые руки уберут все обломки, выровняют взрытые дорожки, расчистят заросли. Но люди после войны были слишком заняты, чтобы взяться за расчистку парка.

— Клав Калнынь еще раз прошелся по площадке для танцев посреди парка, затем, отсчитывая шаги, обошел ее вокруг. Триста пятьдесят шагов — это значит, что беговая дорожка могла бы получиться в триста метров. Если отрыть и выровнять дорожку, главный легкоатлетический сектор будет готов.

Посередине стадиона должно находиться футбольное поле, здесь можно будет соревноваться и в метании диска. Но как ни мерь и как ни считай, поле все же получалось слишком узким и длинным, от футбола, хотя бы временно, придется отказаться.

Клав весь вечер чертил планы, прикидывал и высчитывал, В институте это было совсем просто — возьмешь да и набросаешь на бумаге стадион по всем требованиям. А здесь? Здесь надо считаться с размерами танцевальной площадки.

— Доброе дело вы затеяли, — заговорил старый Мейран за ужином.

Клав поднял голову и посмотрел на седого садовника.

— Только без меня вам не обойтись. Соберется народ посмотреть соревнование, Спортплощадка, допустим, чистая и красивая, а парк крутом зарос, как лес. На что это похоже?

— Об этом я и не подумал, — признался Клав.

— Об этой нужно подумать. Бароны, те могли содержать парк в порядке, а чем мы хуже их? Нет, сынок, без старого Мейрана дело не обойдется.

— Вот все бы так думали, как вы!

— Никогда все одинаково думать не будут. Слишком легкая была бы жизнь… А теперь, сынок, постарайся доказать, на что вы, молодые, способны. Вот оно как! — Старик лукаво подмигнул юноше.

Стенные часы пробили десять. Клав пожелал старому Мейрану спокойной ночи и поднялся к себе в комнату. Там он опять склонился над бумагами: к утру все должно быть готово.

4

На комсомольском собрании Валдис Абелит предложил будущим строителям прийти в парк с собственным инструментом, так как шкальный сторож, кроме нескольких лопат, ничего не мог найти в дровяном сарайчике. Сам Валдис вместе с Интом Жидавом весь вечер строгали и пилили доски, а потом почта целый час сколачивали ящики. Маленький Инерауд обещал раздобыть косу и выкосить траву там, где она выросла слишком густой и высокой, чтобы легче было копать.

В первый же день десятиклассники и одиннадцатиклассники решили идти в парк сразу же после уроков, но их доброе намерение расстроил директор, сказав на большой перемене, что работать на стадионе будут через день от шести до половины восьмого вечера.

— Я через весь город тачку тащил, а теперь ее придется обратно везти! — возмущался Топинь. — Эй, малыш, садись, поедем домой! — схватил он во дворе Инерауда.

Но тот молча взял у Топиня «транспорт» и втолкнул его в сарайчик.

— Ишь ты! — обрадовался Топинь сообразительности одноклассника. — Как же мне самому в голову не пришло?

Уже после пята часов Клав Калнынь еще раз вымерил поле (беговая дорожка должна получиться точно в триста метров) и наметил контуры.

В половине шестого прикатил тачку Топинь, а несколькими минутами спустя явился Инт с двумя лопатами на плече. Он скинул пиджак, вывернул его подкладкой наружу, положил на травку у столба для волейбольной сетки и принялся засучивать рукава.

— Как с уроками, ребята? — спросил Клав Инта.

— Все в порядке, — поспешил ответить вместо друга Топинь. — Построим стадион, тогда поднажмем!

Клав посмотрел на часы.

— Теперь без двадцати шесть. Присядем.

Инт сел против учителя, а Топинь остался стоять.

— Что па завтра задано по латышскому языку? — равнодушно, словно от скуки, спросил Клав.

— Что-то из Райниса, — не менее равнодушно буркнул Топинь.

— «Далекие отзвуки синего вечера», — добавил Инт.

— А какие стихи из этой книги вы можете назвать, Топинь?

Топинь посмотрел на Жидава, по его друг затягивал на ботинке шнурок и не заметил этого взгляда.

— Ну, там много стихотворений, — уклончиво ответил Топинь, уставившись в землю. — Много стихотворений, — повторил он. — Вообще-то они имеют большое значение, например одно — о носовом платке и лицемере.

— Вы знаете стихотворение «Так не останется»? — спросил Клав.

Топинь сразу оживился:

— Да, да, там есть такое!

— Арвид, «Так не останется» не в «Далеких отзвуках», а в «Посеве бури».
– поправил его Инт. но тут же, видимо, сообразил, что подводит друга, и быстро добавил: — Эту книгу мы еще не проходили.