Чтение онлайн

Инт взял портфель в другую руку и вдруг обнял Веру.

— Не надо! — Она освободилась от его руки и остановилась. — Не надо, Инт. Прошу тебя.

Юноша опустил голову.

— Извини, Вера, я… — У него не хватило смелости сказать еще что-нибудь.

Молча они подошли к Вериному дому, молча Вера подала ему руку, и молча Инт пошел домой. Снег перестал, темное небо начало проясняться.

«Всякое случается…» — вспомнил Инт.

А Вера Ирбите смотрела в это время в окно в сторону реки, и ей было и радостно и грустно. Поди знай почему?

А там, куда смотрела Вера, на крыльцо вышел Клав Калнынь и тоже взглянул на ноябрьское вечернее небо. Ветер гнал гряды облаков, и те, мчась с запада на восток, временами открывали и небе темные окна, из которых смотрели вниз крохотные золотые звезды.

И тогда Клаву вспомнилась зимняя ночь в детстве. Они с мамой катались на санках, и та показала мальчику на небо.

«Смотри, — сказала она, — смотри, кок много звезд. И у каждою человека есть своя звезда».

Клав посмотрел поверх. В небе мерцало бесчисленное множество недоступных, далеких светил.

«А где моя звезда?» — подумал он.

По зимняя ночь, глубокая и спокойная, молчала.

1

Темно-синее небо декабрьской ночи… Бесчисленное множество звезд смотрят вниз на заснеженную землю, на огня в окнах домов.

Роланд Пурвинь шел на школьный вечер и думал о том, что ярче всего звезды сверкают тогда, когда люди ждут праздников.

Последний вечер старого года. Редкие запоздалые прохожие несут домой елки, а по главной улице, взметая снег, мчится упряжка лошадей, звенит смех, и, когда веселая компания уже скрывается за рыночной площадью, еще слышно, как заливается колокольчик. маленький в задорный, точно рано прилетевший жаворонок.

Роланд шел довольно быстро, во вовсе не потому, что он торопился. В нем бурлило праздничное настроение, оно несло его, как волна, заставляя порывистей дышать и быстрее шагать.

Кто может сказать, как возникает праздничное настроение? Оно охватывает каждого из нас, и ты забываешь всe мелкие и неприятное, думаешь только о большом, хорошем, совершаешь красивые, благородные поступки. Оно, это праздничное надросшие, так волнует сердце, что, кажется, вот-вот родится песня или у тебя вырастут крылья и ты поднимешься и полетишь.

Возможно, это чувство, это праздничное настроение возникает от хорошо сделанной работы, потому что прелесть жизни, видимо, по-настоящему чувствует только тот, кто в поте лица справляется с трудной задачей или, пройдя длинный путь, оглядывается на него с вершины горы и видит, что все сделано на совесть.

Во второй четверти Роланд выполнил обещание, не выполненное в первом, по алгебре у него была четверка. Настоящая, честно заслуженная четверка, ничего общего не имеющая с той, которую иной раз натянет добрый учитель.

Теперь уже никто не мог сказать, что Роланд Пурвинь хвастун и пустозвон, и, должно быть, именно поэтому радость его была еще больше и безудержней.

В коридоре Роланда остановил Арвид Топинь.

— Послушай, поди-ка сюда, — тихонько сказал он, и они отошли в сторону. — Мне вот сшили новый костюм. Костюм-то ничего, только Инт говорит, что брюки Широковаты, да и тут, — парень поднял плечи, — и тут немного тянет.

— Чего выдумываешь? — улыбнулся Роланд. — Стилягой захотел стать? Костюм как костюм, чего еще рассуждать?

Топинь не отставал.

— Нет, ты посмотри!

— Вообще-то ничего, — деловито пробурчал Роланд, не желая огорчать друга. — Брюки совсем хороши, вовсе они не широкие. Ты ведь не какой-нибудь англичанин, чтобы обращать внимание на каждый сантиметр.

— Правда? — Топинь как будто бы остался доволен. — А в плечах?

В коридоре било довольно темно, но Роланд трижды повернул приятеля кругом, заставил пройти несколько шагов вперед, вернуться, подняться за носки и слегка присесть. Когда-то он видел, что так осматривают костюм знатоки.

— Знаешь, он и в плечах неплох, — сказал наконец Роланд, чтобы окончательно успокоить Арвида.

— А тут? — Топинь показал на отвороты.

— Ах, еще и отвороты! — И Роланд наконец честно сказал: — Я в таких вещах мало смыслю. Если хочешь услышать мнение специалиста, спроси Верку.

— Что ты! — испугался Топинь. — Разве об этом можно с девчонками разговаривать? Я ведь тебе только так, по-свойски. И вообще я с Веркой не могу сговориться. Раньше она все кипятилась, как самовар, а теперь слова из нее не выдавишь. Думает о чем-то и вообще «мечтательно взирает вдаль», как говорят поэты.

— Откуда ты это знаешь?

— С тех пор как Калнынь прогнал меня из парка, я всех поэтов знаю наизусть.

— Я не о поэтах. Я спрашиваю, откуда тебе известно, куда Верка смотрит. Не вздумал ли ты соперничать с Интом?

Топинь лукаво прищурился и сказал:

— Инт уже давно полечил отставку.

Потом он задорно щелкнул языком, посмотрел на Роланда — спасибо, мол, за оценку костюма, — и ушел, гордый и самоуверенный, словно он, Арвид Топинь, и в самом деле решил пригласить Веру на первый вальс назло Инту, Роланду и всем остальным.

Услышав разговор Роланда с Арвидом, Инт многозначительно сказал:

— «Господу не нравится хвастовство этого человека».

Ио Топинь был просто неуязвим.

— «Благородный мир идей — единственная отрада мечтателя!» — продекламировал он и поклонился Инту.

Что станешь с ним делать — всю поэзию наизусть знает!

Инт нахмурился, хотел еще что-то сказать, но промолчал. Должно быть, подумал, что Топиня сегодня все равно не переговоришь.

«Пусть хвастает», — проворчал он про себя. А Топинь не переставал суетиться. Обладатель нового костюма хотел показать себя во всей красе. Пусть смотрят и удивляются.

— Что ты будешь делать во время каникул? — спросил Топинь и, словно невзначай, коснулся локтя Веры.

— Буду ходить на лыжах, бегать. — Девушку немножко смутила развязность Топиня.

— Не-ин-те-рес-но, — протянул Топинь. — Я думаю заняться охотой.

Несколько парней посмотрели на Топиня.

— А ружье у тебя есть?

— Зайцев, наверно, лучше всего гонять хворостиной? — насмешливо сказал кто-то.

Но Топинь вовсе не обиделся.

— У моего отца есть ружье. Вообще-то у него два ружья. Да что удивительного — он у меня лесник. А я буду учиться на ученого-лесовода, и мне надо привыкать.