Чтение онлайн

Миссис Гардинер стояла немного позади, и воспользовавшись паузой в комплиментах, высказываемых Элизабет, мистер Дарси спросил ее, не окажет ли она ему честь познакомить его со своими спутниками. Это был определенно знак вежливости, к которому она оказалась совершенно не подготовлена, и едва могла сдержать улыбку, видя, что он теперь ищет знакомства с некоторыми из тех самых людей, против которых его гордость высказывала возражения, когда он делал ей предложение.

– Каково же будет его удивление, – подумала она, – когда он узнает, кто они? Ведь он принимает их за людей светских.

Знакомство, однако, состоялось немедленно, и, объясняя их родство, она не без лукавства взглянула на него, чтобы увидеть, как он переварит это, и не исключила, что он сбежит как можно скорее от таких позорящих его гостей. Без сомнения, он был удивлен их родством, однако перенес испытание мужественно и, не проявляя намерения покинуть их, уступил дорогу дамам, а сам обратился теперь к мистеру Гардинеру. Элизабет не могла не обрадоваться, не могла не торжествовать. Теперь он наверняка знал, что у нее есть родственники, краснеть за которых нет причины. Она внимательно следила за разговором, что происходил между ними, восхищаясь и выражением лица, с которым дядя вел беседу, и каждой его фразой, которые демонстрировали ум, вкус и его великолепные манеры.

Разговор вскоре зашел о рыбалке, и она услышала, как мистер Дарси с величайшей учтивостью приглашал дядю рыбачить сколько тому заблагорассудится, пока он продолжит оставаться по соседству, предлагая к тому же снабдить его рыболовными снастями и указывая те места на реке, где обычно был замечательный клев. Миссис Гардинер, шедшая под руку с Элизабет, посматривала на нее с не проходящим удивлением. Элизабет нечего было сказать, но развитие событий ее чрезвычайно радовало – безусловно, все это делалось ради нее. Изумление ее, однако, было крайне велико, и она повторяла про себя:

– Почему он так изменился? Из-за чего это могло произойти? Это не может быть ради меня, не может быть, чтобы из-за меня его манеры стали более человечными. Одни лишь мои упреки, высказанные в Хансфорде, не могли привести к таким изменениям. Невозможно, чтобы он все еще любил меня.

Прогулявшись некоторое время такими парами, две дамы впереди и два джентльмена за ними, они поменялись собеседниками и стали спускаться к берегу реки, чтобы лучше рассмотреть какое-то любопытное водное растение. Изменение произошло по воле миссис Гардинер и имело вполне прозаическую причину – тетя, утомленная утренними упражнениями, сочла руку Элизабет недостаточно надежной для поддержки и предпочла опереться на руку мужа. Мистер Дарси занял ее место рядом с племянницей, и дальше они пошли уже вместе. После недолгого молчания первой заговорила дама. Она настоятельно добивалась, чтобы он наверняка узнал, что ее уверили в его отсутствии еще до того, как она приехала. Для начала она подчеркнула, что его приезд был крайне неожиданным, – ибо ваша экономка, уверила нас, что вы определенно не появитесь здесь до завтра; и действительно, еще до того, как мы покинули Бейкуэлл, мы поняли, что вас не ждут в поместье. Он, в свою очередь, подтвердил, что все это было истинной правдой, и сообщил, что из-за неотложных дел с управляющим ему пришлось оставить своих попутчиков, неспешно направляющихся в Пемберли, и опередить их на несколько часов.

– Они присоединятся ко мне завтра рано утром, – продолжал он, – и среди них есть те, кто претендует на честь быть знакомыми с вами – мистер Бингли и его сестры.

Элизабет лишь кивнула на это. Ее мысли мгновенно вернулись к тому дню, когда имя мистера Бингли было упомянуто между ними в последний раз; и, как она могла судить по изменившемуся цвету его лица, вспомнил он о том же.

– Есть еще один человек, – продолжил он после паузы, – который особенно желает познакомиться с вами. Позволите ли вы мне, или я прошу слишком многого, представить вам мою сестру, пока вы еще не покинули Лэмбтон?

Просьба оказалась совершенно неожиданной. Настолько неожиданной и многозначительной, что она никак не могла взять в толк, как она оказалась в такой ситуации, каким образом сестра узнала о ней, но сразу подумала, что по какой бы причине у мисс Дарси ни возникло желание с ней познакомиться, это могло случиться только под влиянием ее брата. Если не задумываться о деталях, это положительный знак – было приятно узнать, что обида не заставила его думать о ней по-настоящему плохо.

Теперь они шли молча, каждый из них глубоко задумался. Элизабет чувствовала себя крайне неудобно – это было абсолютно неправильно, но она была польщена и испытывала удовлетворение. Его желание представить ей сестру было исключительным комплиментом. Вскоре они оторвались от своих спутников, а когда добрались до кареты, мистер и миссис Гардинер отставали уже ярдов на двести.

Затем он предложил ей зайти в дом, но она ответила, что не устала, и они остановились на лужайке. Времени было достаточно, чтобы сказать многое, а стоять молча было очень неловко. Она была не против поговорить, но, похоже, любая тема оказывалась слишком деликатной. Наконец ей пришло в голову, что они все-таки путешествуют, и с большим энтузиазмом заговорила о Мэтлоке, Давдейле и прочем. Однако время шло, тетя передвигалась медленно, и ее энтузиазм и темы иссякли, а они по-прежнему оставались с глазу на глаз. Когда прибыли мистер и миссис Гардинер, их попытались уговорить пройти в дом и передохнуть, но предложение было отклонено, и они расстались с предельной взаимной вежливостью. Мистер Дарси сопроводил дам к карете, и когда они тронулись, Элизабет увидела, как он, будто задумавшись, медленно шел к дому.

Обсуждение достоинств хозяина поместья дядей и тетей началось без промедления. Каждый из них заявил, что он бесконечно превосходит все, что они ожидали.

– Он безукоризненно ведет себя, крайне вежлив и похвально скромен, – считал дядя.

– Конечно, в нем есть нечто, говорящее о немалом внутреннем достоинстве, – добавила тетушка, – но это заметно только в его манере вести себя и вполне уместно. Теперь я вполне искренне повторю слова экономки, что, хотя некоторые люди могут назвать его гордым, я ничего такого не заметила.

– Я был крайне удивлен его поведением по отношению к нам. Это было более чем просто воспитанно, это была неподдельная доброжелательность, хотя и не было никакой необходимости в таком внимании с его стороны. Его знакомство с Элизабет было достаточно поверхностным.

– Конечно, Лиззи, – признала тетушка, – он не так красив, как Уикхем, или, скорее, у него не столь совершенные черты как у Уикхема, но лицом он весьма приятен. Но почему ты охарактеризовала его, как крайне неприятного?

Элизабет извинялась, как только могла. Пришлось признаться, что когда они встретились уже в Кенте, он понравился ей больше, чем раньше, и что она никогда не видела его столь любезным, как сегодня утром.

– Но, возможно, он несколько подвержен влиянию настроения в своей любезности, – предположил дядя. – Люди его круга часто бывают такими, и поэтому я не спешу довериться первому впечатлению, поскольку в другой день он может передумать и отказать мне в гостеприимстве на своей территории.

Элизабет почувствовала, что они совершенно неправильно поняли его характер, но ничего не сказала в ответ.

– Судя по тому, что мы увидели, – продолжала миссис Гардинер, – у меня нет никаких оснований поверить, что он мог поступить с кем-то так жестоко, как якобы поступил с бедным Уикхемом. Он вовсе не выглядит злодеем. Напротив, когда он говорит, его очень приятно слушать. И в лице его есть что-то такое, что не позволяет думать плохо о его сердце. Но, конечно, достойная дама, что показала нам его дом, наделила его совершенно неотразимым характером! Порой я с трудом сдерживала смех. Но я полагаю, что он действительно великодушный хозяин, а в глазах слуг это включает все добродетели.

Элизабет почувствовала себя обязанной сказать что-нибудь в оправдание его поведения по отношению к Уикхему, и поэтому намекнула со всей возможной осторожностью, что, судя по тому, что она слышала от его родственников в Кенте, его действия можно было истолковать совершенно по-другому; и что его характер ни в коем случае не был таким плохим, а Уикхем не был таким любезным, как считали в Хартфордшире. В подтверждение этого она рассказала подробности тех денежных отношений, что связывали их, не называя при этом источников сведений, но заявляя, что они полностью заслуживают доверия.