Чтение онлайн

– У Чистова, Егорушкова и Абзина, ухудшение. Отключаем. Им пару часов осталось. Иванченко пусть пока ещё полежит, у него стабильная динамика. Проверять каждые пятнадцать минут. У Донина…

Стоп, это же я!

– … отрицательная реакция на препарат. Начинается быстрое прогрессирование. Жаль мальчишку, но организм не справляется. Отключайте. У молодых быстрее развивается вирус, максимум час.

Дальше я не слушал, а побрёл назад к своей койке. Как же так, меня не укусили даже, а они уже поставили приговор.

Может они имели в виду что-то другое и я зря драматизирую? Вирус же не всех превращает в ходящих трупаков. Вон, у Пашки из соседнего подъезда месяц назад отец переболел себе спокойно и не превратился ни в кого. Хотя, что означала отрицательная реакция? Меня просто подташнивает, ну слабость может чуток, так я и не жрал с утра ничего. Да и с какого хрена тут вообще речь про реакцию? Что они мне вкололи? Ладно, не фиг трястись. Щас апгрейдюсь до зомбяка и пойду жрать этих умников в защитных костюмах.

Минут через десять я со стойкой иронией принял неизбежность. Помру, значит помру. Ну хоть с экзаменами и поступлением мучиться не надо будет. Крипово, конечно, это всё, но и был бы смысл психовать, когда ты лежишь на больничной койке. Блин, надо было всё-таки доставку заказать. Поужался бы на пару дней, зато дома сейчас мял вероятно диван. А там может, и мама бы объявилась. Точно, совсем забыл, надо как-то ей сообщить где я и что со мной.

Я достал телефон, но связь тут ловила плохо, выдавая только Е-шку. Хреново. Что тогда делать? Попробую хотя бы смс кинуть. Может упадёт рано или поздно абоненту. Коротко написал “Положили в госпиталь. Мам ты где?” Нажал отправить, надеясь на чудо, но рядом лишь закрутился значок ожидания.

Потом подошла медсестра снять капельницу и велела собираться для перевода в другое отделение. Собственно, чего мне собираться – схватил рюкзак и готов. И кстати, вещи даже не осмотрели и совсем не думали забирать. Блин, а у меня ведь в рюкзаке сосиски лежат, а я тут страдал. Вот дебил.

– Куда меня? – спросил я её, чувствуя как по коже начали медленно разбегаться мурашки, а руки предательски задрожали. Шутки и бравада в моей голове улетучились одним мигом.

– В терапевтию. Анализы пока возьмут, понаблюдают. – Женщина будто старалась не смотреть на меня. – Ты готов? Тогда пошли.

Меня вели через закрытые коридоры с вооружённой охраной у каждой двери, хмуро глазеющей на нас. Тоже мне этакий секретный объект. Я не хотел думать о худшем. Даже если заразился, то выкарабкаюсь. На здоровье никогда не жаловался, ну переболею, поторчу тут немного и выпишут домой. Дадут иммунный лист, можно будет QR-код больше не заказывать. А в чате вообще стану героем, который прошёл инфекционный госпиталь и вернулся оттуда живым и, возможно даже, не став подопытным крысом. Неплохо бы.

Новая палата оказалась узкой и длинной. В ряд стояли кроватей десять с широкими проходами, половина из которых была занята. Мне выделили койку рядом с подванивающим дедом, но как-то пофигу. Я ужасно устал и просто повалился на подушку, почти сразу уснув.

Очнулся, по ощущениям, через пару часов, хотя за окнами было уже темно. Но сколько я реально провалялся, понять не мог. Легче от сна не стало. Всё тело ломило, а лоб покрылся испариной. Хреновое самочувствие короче. И поесть надо, а то так точно кони двину.

Я потянулся к рюкзаку за злосчастными сосисками. Заметив моё шевеление, подошла медсестра.

– Проснулся? Как себя чувствуешь? – На меня внимательно уставились через защитную маску и, не церемонясь, посветили в глаз фонариком. Это похоже новые методы обследования?

– Не очень, – честно ответил я. – А можно мне попить?

– Сейчас принесу, а ты пока температуру померь. – Медсестра сунула мне в руки градусник и вышла из палаты.

Вернулась она с пластиковым упакованным набором еды. Я протянул ей градусник обратно, так и не поняв, сколько он показывает.

– Ну что там? Тридцать восемь и один. Поешь пока, ужин тебе принесла, а я за таблеткой схожу и доктора на осмотр позову.

Есть холодное гороховое пюре желания было мало, поэтому я выудил-таки сосиску и без особого аппетита вяло зажевал.

Соседняя койка с дедом, кстати, пустовала. Зато, с другой стороны, уже дрых какой-то мужик. А вообще, как я заметил, тут в большинстве люди спали. Только один парень, лет может двадцати, тихо залипал в телефоне. М-да, угрюмая атмосфера. И если бы я не ступил… Трус. Чего уж оправдываться. Струсил, как последний лох. Сидел бы дома, а не в героя играл, может тогда и не заразился бы.

Мне начало как-то плохеть и я улёгся, прокручивая в голове весь сегодняшний день. Что было бы если возвращался той же дорогой? Если целый и здоровый радовался бы в это время вкусным макарошкам, полистывая новости в инете? Только этого не случилось. И честно, лучше снова ходить в школу, мечтать пригласить Юльку из параллельного класса в кино и слушать нравоучения мамы. Мысли медленно утаскивали в сон и я, поддавшись слабости, провалился в его дебри…

Где-то в кармане громко пиликнул телефон, заставив дёрнуться от неожиданности. Я спросонья схватил его, но картинка на экране расплывалась перед глазами. Моргнул пару раз. И вроде не вырубился, но уже в следующий миг меня катили куда-то по коридору. Здесь было жарко и мерзко пахло чем-то жжёным.

– Этот в последней терминальной стадии. Можно запекать, пока не обратился, – отдалённым шёпотом прозвучало в моей голове.

– Я ещё живой! Не смейте! Куда! – казалось, кричал я изо всех сил, но эхом возвращался лишь слабый хрип.

«Не смейте, я живой!»

Жар нестерпимо резанул по телу, обугливая больную плоть.

Где-то в дальнем уголке сознания я всё ещё был жив и строил планы на свою долгую жизнь.

«Я живой».

Глава 3 – новая реальность

Я кричал. Я колотил руками. Только голос беззвучным эхом бился о стены. Билась в истерике скорее моя душа. Тело бессильно принимало данное. Я чувствовал, как жизнь уходит. Я чувствовал, как становлюсь кем-то другим. Я терял свои мысли. Прошлые воспоминания, за которые так цеплялся, утекали в бездну тьмы. Сама тьма уже почти поглотила меня. И на этой грани всё заполонил огонь. Спасительный и разрушающий.

Я чувствовал, как сгорает моя плоть. Как каждая клетка взрывалась от боли. Кожа плавилась. Тело исходило кровавыми волдырями. Я ещё чувствовал это, когда огонь нещадно палил. И всего через вечность тело застыло куском горелого мяса.

Я осознавал это. Но меня уже встречала тьма. Только тьма…

…

– Петрович, у нас что-то запальник барахлит. Глянешь может? А то тут труп недожаренный ещё.

Машинист ритуального оборудования уже минут сорок пытался справиться с подачей газа, но даже устройство не выдерживало такого количества тел на кремацию за день. Здесь их уже не считали.