Чтение онлайн

Помни: дыши глубже.

Из города навстречу ей летели крики, люди реагировали на зрелище высадки врага. Откуда-то спереди прилетела стрела, и она взмолилась про себя, чтобы солдаты не вздумали тут же кинуться навстречу врагу.

Терпение.

Пригнувшись, она начала устанавливать взрывной механизм, как вдруг один из пришельцев оторвался от своих и устремился прямо к ней, их разделяло всего несколько десятков шагов. Ей казалось, будто сердце бьется у нее прямо во рту, пока она ждала, чтобы как можно больше этих тварей ступили на землю гавани. Легким движением руки она привела в действие свою цепь устройств.

Сеть пурпурного света накрыла мостовую. В следующее мгновение набережная встала на дыбы и подпрыгнула до небес.

Булыжники летели во все стороны, пришельцы пронзительно вопили противоестественно высокими голосами, испытав на себе сокрушительную мощь ее культистских способностей.

Дыши глубже.

С неба посыпался град камней, и она поспешила укрыться в подворотне дальше по улице. Вперемешку с камнями падали части тел и куски панцирей, и мостовая тут же окрасилась красным. Оторванная взрывом голова румеля подлетела к ней и, повертевшись еще некоторое время на земле, замерла, уставившись на нее полными укора глазами.

Вдруг Беами ощутила, как дрогнула у нее под ногами земля, словно теряя свою плотность, и поняла, что надо спасаться. Она побежала, оглядываясь на поворотах, плащ хлопал у нее за плечами, но никто из пришельцев, похоже, не преследовал ее.

Пробежав немного, она нырнула в узкий переулок и высунулась оттуда поглядеть, как обстоят дела.

Сплошной ряд домов вдруг наклонился вперед, точно пьяный, и, покачавшись немного, лег на мостовую, похоронив под собой всех уцелевших после взрыва пришельцев.

Клубы дыма и облака штукатурки скрыли от нее дальнейшее, но, когда немного развиднелось, стало ясно, что сотни пришельцев растерзаны на куски без единой жертвы со стороны защитников города. Беами почувствовала прилив адреналина при мысли, что она в одиночку пусть ненадолго, но все же отсрочила вторжение, и она не могла понять, почему ее бьет дрожь, а из глаз льются слезы.

Из дыма выскочил Люпус, по-прежнему верхом, и, наклонившись, подхватил ее и посадил позади себя. Она обхватила его обеими руками за талию, прижалась щекой к его спине, и они поскакали в относительную безопасность цитадели, пробираясь сквозь шеренги солдат, которые уже шли вперед, чтобы занять оборону.

Краем глаза она заметила Абариса и Рамона, они вразвалочку двигались туда, откуда она только что вернулась.

В цитадели они сразу направились к одной из широких арок, окружавших квадрат внутреннего двора. Люпус спешился, помог ей сойти, передал повод коня товарищу. Отнес ее в какую-то комнату, опустил там на кресло, заботливо укутал одеялом.

Беами лихорадило, ее лицо было мокро от слез, хотя она давно уже не плакала.

– Беами, я поражен тем, что ты сделала, – прошептал он восхищенно.

Но его слова, как и все прочие звуки, донеслись до нее словно издалека.

Пока они шли по улице, где их то и дело обгоняли толпы солдат, Абарис держал за руку своего многолетнего возлюбленного, Рамона.

– Мы теперь на войне, мой милый, – сообщил ему Абарис. Над маячившими повсюду шлемами солдат-пехотинцев ему были видны металлические корпуса неприятельских судов. – Как ты, готов запустить свою машинку?

Рамон сунул руку себе под широченный черный плащ, где у него на поясе висели две сконструированные им оживляющие реликвии. Они выглядели как два металлических ручных ловца снов – бронзовые круглые рамки диаметром в ширину ладони, заполненные переплетением каких-то нитей и украшенные пластинками слюды. Реликвии носили название «эиджи», и по одной на каждого их должно было хватить. Абарис оглянулся в поисках подходящей точки обзора и показал Рамону, что им надо подняться по внешней лестнице трехэтажного беленого здания впереди.

Неспешно пройдя между солдатами, они, так же не торопясь, влезли по лестнице на плоскую крышу, откуда полюбовались открывшимся им видом будущего поля сражения. Слева и справа от них на соседних крышах расположились десятки лучников в коричневой с зеленым драгунской форме, которые непрестанно стреляли вниз. Время от времени то к одному, то к другому из них подбегал посыльный, клал рядом со стрелком новый наполненный колчан, забирал пустой и так же поспешно удалялся.

Прямо перед ними домов не было: две линии зданий рухнули после того, как там поработала эта изумительная женщина, Беами. «Очень впечатляет, – заключил про себя Абарис, – когда кто-то может оказывать такое воздействие. Исключительно сильный культистский прием – использование механизмов на базе бренна для расчленения естественного мира». Сам он был далек от этой стороны их дела, но всегда мог оценить хорошую работу.

Внизу кипела битва, разрывая уши своим громом. Словно реки закованной в металл плоти, имперские полки стекались на бывшие улицы, заваленные искореженными обломками домов и мусором. Драться на такой территории было неудобно и людям, и их врагам. Серые корабельные корпуса – кстати, материал, из которых они были построены, Абарису был совершенно незнаком – высились над портом, гладкие и неотличимые один от другого. Так называемые окуны выползали из безразмерных, по видимости, трюмов, но, поскольку их тут же расстреливали или рубили на куски защитники города, им никак не удавалось собраться в отряд для продвижения вглубь. А еще Абарис обратил внимание на бывших при них румелей: краснокожие воины в черных доспехах с большей осторожностью ступали по каше из мертвецов.

Мертвые…

Пехотинцы продвигались вперед сомкнутыми рядами, казалось, в таком плотном строю невозможно маневрировать, в то время как передние падали, порубленные саблями или искромсанные клешнями. А сзади напирали все новые и новые – источник будущих мертвецов представлялся неисчерпаемым. За пехотинцами ехали верхом драгуны с копьями и палицами. Абарис удивился такой странной тактике: рано еще для кавалерии. Вскоре они оказались в передних рядах и некоторое время действовали успешнее, чем пехота: кони топтали окунов, всадники палицами дробили панцири и раскалывали их на куски. Войска маневрировали. Беззвучно начали падать лошади. Абарис на своей крыше чувствовал себя таким далеким от всего происходящего, точно смотрел театральную постановку. Крики умирающих, зычные голоса командиров мешались в единый оглушительный шум. Люди умирали без счета. Оба культиста были хорошо знакомы со смертью, но в таких масштабах видели ее, пожалуй, впервые; и все же им надо было еще подождать, чтобы их предприятие достигло своей цели.

– Что ж, дорогой, начнем, – объявил Абарис, и Рамон поднял обе эиджи.

Абарис, пошарив у себя под плащом, извлек два зарядных устройства, которые вставил в специальные прорези в приспособлениях Рамона. Потом взял у него одно.

Рука об руку, ловя изумленные взгляды лучников с соседних крыш, Рамон и Абарис следили за тем, как неяркий световой луч опускался на мешанину тел внизу. Сражение не утихало, краем глаза Абарис заметил, как упала чья-то отрубленная рука; кишки другого размазались по стене; отсеченная женская голова, отлетев, наделась на осколок оконной рамы, как на пику.

Неприятель уже валом валил на улицы, не соблюдая и видимости боевого порядка. Румели выкрикивали что-то на непонятном языке, отчего у Абариса сложилось впечатление, что они командуют остальными. В настроении врага явно наступил перелом.

Куски начали собираться не сразу, но все же постепенно потянулись друг к другу – так бывало всегда… Конечности срастались. Руки к ступням, ступни к бедрам, грудные клетки надевались на органы, фрагменты больших берцовых, плечевых и бедренных костей сливались воедино. Влажно блестящая тварь начала расти позади атакующих, озирая картину боя глазами из медленно ворочающихся черепов. Казалось, из отрубленных частей и мертвых тел сложился единый гигант, на самом же деле он был не один, их были десятки.