Чтение онлайн

Ченча думала этой ложью снискать себе уважение матушки Елены, но судьба распорядилась иначе. В ночь, когда она вернулась, на дом напали бандиты. Ченчу изнасиловали, а хозяйку, которая пыталась защитить ее честь, огрели по спине, да так сильно, что ее парализовало ниже поясницы. В такой ситуации обеим стало не до новостей.

С другой стороны, может, и хорошо, что не сказала. Чего бы стоила ее благочестивая ложь, когда Тита, узнав о несчастье, спешно вернулась домой — окруженная сиянием красоты и силы. Мать встретила ее молчанием. Тита впервые в жизни выдержала ее пристальный взгляд, а та отвела свой. В глазах Титы горел странный огонь.

Мать не узнавала дочери. Без слов они высказали друг другу взаимные упреки. Так разорвались связывавшие их узы крови и послушания, которым уже никогда не суждено было восстановиться. Тем не менее дочь заботилась о матери, как только могла. Тита с большим старанием готовила ей еду, особенно бульон из бычьих хвостов, и искренне надеялась, что матушка однажды поправится.

Она скинула лук, фасоль, картофель и помидоры со сковороды в кастрюлю, где уже варились бычьи хвосты. Необходимо, чтобы все это поварилось еще полчаса, после чего бульон надо снять с огня и сразу же подать на стол.

Тита налила бульон в тарелку и отнесла его матери на чудесном серебряном подносе, покрытом полотняной салфеткой с великолепными узорами, выбеленной и накрахмаленной до рези в глазах. Она волновалась, надеясь, что матери хотя бы понравится ее стряпня, но та, еще не проглотив первую ложку, выплюнула ее содержимое на покрывало и с воплем приказала убрать поднос с глаз долой.

— Но… но почему?

— Потому что он горчит так, что горло сводит. Я не буду есть. Убери немедленно! Оглохла?!

Но Тита не бросилась тут же исполнять каприз матери, а лишь отвернулась, пытаясь скрыть горькое разочарование, затуманившее ее глаза. У нее в голове не укладывалось, как кто-то, тем более близкий родственник, может вот так бессовестно и грубо отвергнуть искреннюю заботу. Тита попробовала бульон, прежде чем подать матушке, и знала, что он получился превосходным. Иначе и быть не могло, ведь она вложила в это блюдо столько стараний.

Ах, какая же она дура! Ну зачем она помчалась на ранчо к матери? Не лучше ли было остаться у Джона и предоставить больную ее участи? Но тогда ее заела бы совесть. Единственный путь к освобождению Титы лежал через смерть матери, но донья Елена не давала надежды на подобный исход.

Тите захотелось сбежать далеко-далеко, чтобы уберечь от холодного дыхания матери огонек, который с таким трудом разжег в ней Джон. Казалось, плевок матушки Елены угодил в самый центр этого едва разгоревшегося костра и потушил его. У Титы запершило в горле, как будто горький дым поднялся изнутри к горлу и выплыл наружу черным облаком, застлавшим глаза и заставившим ее плакать.

Тита открыла дверь и бросилась бежать. И неожиданно столкнулась на лестнице с Джоном, который как раз пришел навестить больную. Наверное, они оба упали бы, но Джон в самый последний момент успел подхватить девушку. Его теплое объятие спасло Титу от холода. Объятие длилось всего несколько мгновений, но и их хватило, чтобы вернуть ей душевный покой. Тита никак не могла понять, что же считать любовью, — чувство умиротворенности и безопасности, которое дарил ей Джон, или же вожделение и муку, которые она ощущала рядом с Педро. Усилием воли отстранив Джона, Тита выбежала из дома.

— Тита, вернись, я кому сказала!

— Донья Елена, успокойтесь, вам нельзя нервничать. От этого боль только усилится. Я заберу этот поднос, но неужели вы не голодны?

Матушка Елена попросила доктора закрыть дверь и чуть ли не шепотом пожаловалась, что пища горчит. Доктор предположил, что это может быть связано с действием лекарств, которые она принимает.

— Ни в коем случае, доктор, если бы это было лекарство, горечь стояла бы у меня во рту постоянно, но это не так. Мне что-то подмешивают в еду. Причем с того самого дня, как вернулась Тита. Не могли бы вы взять пробы?

Джон, посмеявшись про себя столь нелепому обвинению, подошел и зачерпнул ложкой говяжьего бульона, который так и стоял нетронутым на подносе.

— Так, ну давайте узнаем, что же они подмешивают в пищу. М-м-м-м! Какая вкуснятина. Тут есть зеленая фасоль, картофель, чили и… я не могу понять, что это за мясо.

— Я с вами не в игры играю. Неужели вы не чувствуете горечь?

— Нет, донья Елена, совсем не чувствую. Если вам угодно, я пошлю суп в лабораторию. Не хочу, чтобы вы волновались. Но, пока не придут результаты, не стоит отказываться от еды.

— Тогда найдите мне хорошего повара.

— Но как?! Разве есть такое место на Земле, где готовят лучше, чем в вашем доме? Я имею в виду, что ваша дочь — кулинар от бога. И скоро я попрошу у вас ее руки.

— Вы знаете, что она не может выйти замуж! — яростно вскрикнула больная.

Доктор промолчал. Ему не хотелось еще больше злить матушку Елену. Впрочем, ее мнение не значило для него ровным счетом ничего. Он был убежден, что женится на Тите, с благословением матушки или без него.

Он знал также, что Титу теперь не сильно заботят нелепые капризы матери. Как только ей исполнится восемнадцать, они поженятся. На этом Джон раскланялся с пациенткой, попросив больше не тревожиться и заверив, что завтра же пришлет к ней новую кухарку. И обещание свое сдержал, хотя матушка даже не соизволила взглянуть на новенькую. Стоило доктору обмолвиться насчет женитьбы, как она прозрела. Ну конечно, доктор закрутил интрижку с Титой!

Как только матушка Елена это поняла, она окончательно уверилась, что дочь желает сжить ее со света, чтобы побыстрее выскочить замуж. Это желание мать читала в каждом ее жесте, слове и взгляде. Больше она ни секунды не сомневалась, что Тита пыталась ее отравить, чтобы устранить единственное препятствие на пути к замужеству с доктором Брауном. Поэтому она наотрез отказалась есть приготовленное дочерью и распорядилась, что отныне одна лишь Ченча будет стряпать для нее. Словно этого было мало, служанку обязали пробовать каждое блюдо на глазах хозяйки, прежде чем та его отведает.

Титу никак не задела эта новость. Напротив, после того, как она перепоручила все заботы о матери Ченче, у нее как гора свалилась с плеч, и она наконец смогла начать вышивать простыни для приданого. Она твердо решила выйти замуж за Джона, как только матушка встанет на ноги.

Единственной пострадавшей в результате оказалась Ченча, которая и без того еще не пришла в себя от пережитого нападения. Сначала она даже обрадовалась: ее освободили от всех прочих обязанностей, знай себе готовь и относи матушке. Но после первых же криков и упреков служанка сообразила, что угодила из огня да в полымя. Однажды, когда она пошла к доктору Брауну снять наложенные швы — после изнасилования остались разрывы, — Тита приготовила еду за нее. Они думали, что смогут обвести матушку Елену вокруг пальца, но не тут-то было. Едва попробовав, матушка сразу же почувствовала во рту горечь. Швырнув поднос на пол, она выгнала нерадивую служанку из дома. Ченча, воспользовавшись этим предлогом, отправилась навестить родственников. Ей нужно было забыть об изнасиловании и о самом существовании матушки Елены. Тита попыталась убедить ее не принимать слова хозяйки близко к сердцу. Ведь она не первый год живет с ней и знает, как с ней поладить.

— Оно-то конечно, детка, но мне и без того несладко. Ты уж отпусти меня, не будь злюкой.

Тогда Тита обняла ее, как делала это каждую ночь после возвращения. Она не знала, чем еще может приободрить Ченчу. Ведь та вбила себе в голову, что после того, как ее изнасиловали, никто не захочет на ней жениться.

— Сама знаешь, каковы мужчины. Все твердят: не бери жену богатую, а бери непочатую.

Конечно, Тита ее отпустила, понимая, что, если служанка останется на ранчо рядом с матушкой, спасу ей не будет. Лишь расстояние способно залечить раны. На следующий день она попросила Николаса отвезти Ченчу в ее деревню.