Чтение онлайн

— Ну, господа, надеюсь, вам понравилась еда, — сказал он, обращаясь ко всем сразу. — Мистер Малик, я чувствую, что должен перед вами извиниться. Простите, что принимаю вас в такой безвольной стране. Эта недавняя бескровная стычка... не могу представить, чтобы пакистанскую армию остановила толпа монахов, размахивающих флагами.

— Всему виной режим Маркоса, — вставил один из секвестраторов. — Армия была деморализована. С Акино боевой дух вернется.

— Должен сказать, что полностью с вами согласен. Стране необходима сильная армия. И не могу не отметить, что одобряю то, как вы распоряжаетесь неправедно нажитым имуществом свергнутого режима. Мои иностранные гости — самые трезвомыслящие инвесторы, и теперь они видят хорошие возможности для ведения бизнеса на Филиппинах.

— А не желают ли ваши почтенные гости осмотреть летний дворец на Лейте, принадлежавший миссис Маркос? Ее коллекция туфель до сих пор там.

Мойнихан посмотрел на нас выжидающе. Мы кивнули без особого воодушевления. Лорд продолжил:

— Тогда предлагаю следующее. У Джо в аэропорту Манилы стоит личный самолет. Давайте все полетим в Давао, переночуем там, на следующий день отведаем челюстную кость тунца, потом махнем на Лейте, посмотрим летний дворец госпожи Имельды — я имею в виду миссис Маркос — и вернемся. Думаю, это будет забавно. Мы с Говардом могли бы сразиться в Trivial Pursuit 73 . Что скажете?

— Ты что, хочешь, чтобы я жег топливо, платил пилотам и мотался через страну только ради сраных рыбьих голов и женских туфель?

— Не только, Джо, — возразил Мойнихан.

— Ладно, будь по-твоему, — бросил Джо. — Поеду в аэропорт и займусь этим. — Выходя, он бросил мне пакетик тайской марихуаны, которую вырастил на Филиппинах.

На следующее утро два пилота доставили Мойнихана, Джо, Эмбли и меня на турбовинтовом самолете в Давао. Малик должен был возвращаться в Пакистан и не смог к нам присоединиться. Я сжал свои медальоны, когда мы чуть не сбили собаку при посадке. Недалеко от взлетной полосы, зажатой между джунглями и океаном, стоял отель «Интерконтинентал», решительно не похожий на гостиницы этой сети в других местах. Почту доставляли виндсерфингисты. Антропологи, снимавшие документальные фильмы, сновали вверх-вниз по пальмам или выходили из моря, сжимая огромных омаров. В баре играла музыка Ноэла Коуарда 74 . Мы с Джо отправились в джунгли покурить травки. Вокруг танцевали симпатичные девушки, притворявшиеся дикарками.

После ночной пьянки, мы отправились в довольно долгую поездку через мятежные твердыни Минданао. Похищения людей и грабежи здесь стали обыденностью. Меня хранили мои Будды. На краю устья стояло несколько хижин на столбах. В одной из них и помещалось то самое, единственное в мире кафе, где готовили только челюстную кость тунца. Мы добрались туда на плоту. Вкуса диковинного яства я не помню.

По пути на Лейте я обыграл Мойнихана в Trivial Pursuit. Он списал свое поражение на то, что было слишком много вопросов из категории «наука». Дэвиду стало нехорошо, он грешил на челюстную кость. Джо спал.

Секвестраторы встретили нас на частном аэродроме и отвезли в летний дворец. В саду за экстравагантным смешением стилей проглядывали попытки гарантировать себе загробную жизнь: позади католической часовни выстроились статуи египетских и индуистских божеств, золотые Будды обступили мечеть. Внутреннее убранство дворца свидетельствовало о стараниях отсрочить жизнь после смерти. Там имелись блок интенсивной терапии, и целая гомеопатическая аптека, и гимнастический зал, и обуви больше, чем можно сносить за девять жизней.

Покидая дворец, Мойнихан указал на полоску земли неподалеку:

— Это часть поместья?

— Нет, лорд Мойнихан, эта земля принадлежит кому-то другому.

— Жаль. Из нее вышла бы великолепная площадка для гольфа.

— Секвестируем, кому бы ни принадлежала. Кажется, Филиппинам не суждено было распроститься с коррупцией.

Зато они распростились со мной и Дэвидом Эмбли: мы сели на самолет «Китай Пасифик» до Гонконга. Желудок Дэвида успокоился, и он повеселел. Ему понравился Мойнихан, понравились Филиппины, он предвкушал Гонконг. Эмбли не был там с тех пор, как служил в армии, и ему не терпелось узнать, насколько изменился Ванчай.

Когда я заполнял анкету для службы иммиграции, меня вдруг обожгло дурное предчувствие. До сих пор в аэропорту Кайтак со мной не случалось никаких историй, но сейчас я ожидал чего-то неприятного.

— Дэвид, думаю, меня собираются задержать. Если до завтра не выпустят, сообщи Джуди. Я пойду первым, чтобы ты видел, что происходит.

Дэвид был в шоке. Я подошел к стойке иммиграционного контроля. Сотрудница службы поискала фамилию в большой черной книге с отрывными листами. Она дважды сверила данные паспорта с записью в книге, попросила обождать минуту и исчезла с моим паспортом. К стойке подошли трое полицейских. Женщина вернулась с еще одним сотрудником службы иммиграции, тоже китайцем, но старше по должности.

— Мистер Маркс, пожалуйста, пройдемте со мной за вашим багажом.

— У меня нет багажа.

— Вы прилетели в Гонконг без багажа?

— У меня только ручная кладь.

— Позвольте взглянуть на ваш билет. Вы путешествуете один?

— Да.

— Пожалуйста, пройдемте в мой кабинет.

— Почему?

— Таков порядок. Мы проводим выборочную проверку пассажиров, мистер Маркс. Не о чем беспокоиться.

Меня отвели в кабинет и попросили подождать. По телевизору, включенному на полную громкость, шли передачи на кантонском диалекте. Секретарша стучала по клавишам компьютера. Сотрудники службы иммиграции входили и выходили, не обращая на меня внимания. Я курил сигарету за сигаретой.

— Мистер Маркс, я детектив Притчард.

— А, на помощь пришел земляк, валлиец! Что здесь происходит, черт возьми? Это что, прошлое меня догоняет?

— Почему? Вы были осуждены в Гонконге?

— Конечно нет. Но когда я был моложе, меня судили в Англии за контрабанду марихуаны.

— Ну, к нам это не имеет отношения. Сказать по правде, я не знаю, что происходит. Мне всего не говорят. Они наугад обыскивают прибывающих людей, а если останавливают англичан, я просто присутствую, чтобы убедиться, что все честно и справедливо. Пойдемте в мой кабинет! Там немного тише.

В кабинете Притчарда действительно был гораздо спокойнее, только вот смахивал он на тюремную камеру. Мы несколько часов просидели за столом, беседуя о катастрофах: чернобыльской аварии и провальном выступлении уэльских регбистов в прошлом сезоне. Ждали, когда придут таможенники и обыщут меня.

— Прошу прощения, мистер Маркс, но кажется, сегодня у таможни полно дел.

— Должно быть, слишком много людей останавливают, мистер Притчард.

— Наверное, так и есть. Думаю, скоро они придут. Наконец явились таможенники, тщательно меня обыскали и унесли мой портфель.

Потом Притчард исчез, оставив меня с китайцем, который сохранял каменное выражение на лице и не проронил ни звука. Еще через несколько часов Притчард вернулся с моим чемоданом.

— Прошу за это прощение, мистер Маркс! Досмотр отнял больше времени, чем я думал.

— Пришлось сделать много фотокопий, мистер Притчард? Притчард залился краской.

— Вы можете идти, мистер Маркс.

Три года спустя я убедился, что с моих документов действительно сняли фотокопии. Не то чтобы это имело значение. В моем чемодане всегда лежало только то, что можно доверить чужому взгляду.