Чтение онлайн

На следующее утро, после отменного завтрака, меня отвели в кабинет Мехуто. Тот же заключенный перевел:

— Директор хочет узнать, готов ли ты дать интервью его друзьям-тележурналистам. Ты снова сможешь встретиться с женой. Если согласен, директор сейчас тебя проводит на встречу.

Джуди выглядела хуже некуда. Ввалилась команда Ти-Ви-Эй-Эм. Интервью представляло собой повторение вчерашней пресс-конференции. Мы оба потребовали освобождения Джуди, которая без вины терпит мучения вместе с нашими детьми. То же самое было сказано журналистам испанского телевидения. И каких-то еще телекомпаний. Нам дали посмотреть дневные газеты. Одни сообщения били на дешевую сенсацию, другие выражали сочувствие. Боб Эдвардес, верный дружбе, дал длинное интервью «Дейли миррор», в котором отзывался обо мне как о человеке спокойном, преданном семье, ведущем скромную жизнь. Попадались и совершенно нелепые публикации. Пара бульварных газетенок утверждала, будто Джеффри Кенион принимал принца Чарлза и принцессу Диану на банкете в «Уэллиз». «Тайме» напечатала статью о том, как сорвалась попытка DEA выкрасть меня с Филиппин и увезти в Америку, обойдя тем самым процедуру экстрадиции. Интересно, почему им это не удалось? По всей видимости, власти Великобритании воспротивились похищению британского подданного на иностранной территории.

Выпавшие нам с Джуди двадцать минут снова протекли в горестном молчании. Мы еще не отошли от шока.

Вечером меня навестили адвокаты. Кац назвал новые имена арестованных: Пэтти Хейз (подружка Эрни), Уивонна Мейер-Уиллс (жена Джерри), Ронни Робб, Филип Спэрроухок. DEA также охотилась за Джимом Хоббсом, Джорджем Лэйном, Салимом Маликом, Брэдли Александером (о котором я никогда даже не слышал), Джерри Уиллсом, Риком Брауном. Кац обратился к помощнику федерального прокурора О'Нилу с просьбой назначить Джуди залог и был намерен потребовать копию обвинительного акта. Нас уже четыре дня держали за решеткой неизвестно за что. Друг Каца из Мичигана пообещал связаться с экспертом по RICO, но сам Майкл попрежнему не знал, что это такое. Кац и Морель намеревались увидеться со мной на следующий день.

В ту ночь мне удалось поспать несколько часов. Я пробудился освеженным. Была пятница, 29 июля. Я был голоден и ждал, когда прикатят тележку с завтраком. Вместо нее появился тюремный надзиратель, из старших по званию, достаточно хорошо говоривший по-английски. Открыв камеру и клетку, он сказал:

— Говард, пожалуйста, собери свои вещи. Тебя переводят.

— Куда? — спросил я.

— Этого я тебе сказать не вправе.

— Можно мне увидеть жену?

— Нет. Это запрещено.

— А позвонить детям?

— Нет. Прошу прощения, Говард.

— Могу я связаться с адвокатами?

— Нет. Но я поставлю в известность твою семью и адвокатов, как только ты прибудешь в пункт назначения.

На меня надели наручники и отвели к главным воротам. Там стоял Роджер Ривз, тоже в наручниках.

— Говард, хорошо, что ты здесь, но у меня пренеприятнейшие новости. Американцы обвинили меня в том же дерьме, что и тебя. Шьют RICO.

— Что такое RICO, Роджер?

— Бог знает. Говорят, что я выращивал коноплю на Филиппинах.

— Но ты ведь этого не делал?

— Нет, но я собирался. Еще как. С божьей помощью.

— А какое это имеет отношение к Штатам, Роджер?

— Я бы там ее продавал. Знаешь, почем сейчас приличная марихуана в Штатах?

— Но ты же не выращивал траву и ничего не продавал. Как они могут тебя обвинять?

— Говард, позволь тебе кое-что рассказать про Соединенные Штаты. Что бы тебе ни шили эти сукины дети, непременно признают виновным. Я говорю о федералах. Если обвинение поддерживает штат, возможно, тебе удастся выиграть.

Я не раз выпутывался у себя дома, в Джорджии. Но теперь за нас взялись федералы, а с ними не справиться. Единственная возможность — заключить сделку в обмен на признание вины.

— Ты что, собираешься признать себя виновным, даже не зная, что такое RICO? Несмотря на то что не выращивал марихуану?

— Если меня отправят в Штаты, так и сделаю. Наверняка. Но я молюсь, чтобы не угодить туда. Похоже, меня собираются выдать Германии. Там я с божьей помощью выйду на свободу. А может, освобожусь раньше. Прошлой ночью мне почти удалось бежать. Расскажу позже.

Нас запихнули в полицейский фургон. Я потребовал назад свои кольца, но вместо них получил заверения, что кольца отправят следом. На головокружительной скорости нас доставили к паромному терминалу в порту Пальмы. Обежав взглядом знакомые силуэты замка Бельвер и величественного собора, я загрустил. Суждено ли мне снова наслаждаться всем этим вместе с семьей?

Фургон заехал прямо на паром. Несколько вооруженных полицейских направили на нас автоматические винтовки. Больше никого вокруг не было. Нас схватили покрепче и повели по качающемуся трапу на корабль. В конце узкого коридора находилась камера, напоминающая тюремную. Нас втолкнули вовнутрь. Охранники показали винтовки и погрозили пальцем, давая понять, что если мы сделаем какую-нибудь глупость, нас пристрелят. Закинув внутрь коричневый бумажный пакет с бутербродами, они захлопнули дверь.

— Роджер, для чего все эти предосторожности? Нас что, считают серийными убийцами?

— Видишь ли, какое дело. Вчера вечером я предложил директору тюрьмы Мехуто миллион долларов за то, чтобы он помог мне бежать, и получил согласие. Я должен был свалить этой ночью, но, думаю, этот сукин сын испугался и меня выдал.

Несомненно, это все объясняло. И я гадал, в каких условиях мы окажемся теперь.

Через пару часов паром тронулся. С того терминала, куда нас привезли, паромы ходили либо в Валенсию, либо в Барселону — восемь часов пути. Роджер громко читал вслух свой карманный Новый Завет. Молился и молился. Просил Бога о помощи, но ничего не дождался. Мы съели бутерброды. В Роджере закипала злость:

— Уверен, это сукин сын Мойнихан меня подставил. Ты говорил, что ему нельзя верить, но я не думал, что он пойдет на такое. Я убью его. Я убью этого гребаного сукина сына!

— Это не по-христиански, Роджер.

— Ну и пусть! Я все равно хочу, чтобы он отправился на небеса. Сейчас. Прямо сейчас.

Несмотря на все попытки скрыть от широкой публики наш перевод из Пальмы, он перестал быть тайной к тому моменту, как мы сошли на берег в Барселоне. Я увидел Майкла Каца в окружении взбудораженной толпы телевизионщиков и фоторепортеров. Как он там оказался? Нас отвезли в печально знаменитую барселонскую тюрьму Модело, где перебывали все испанские гангстеры. Против обыкновения у нас не сняли отпечатки пальцев, не стали фотографировать, но забрали часы и остальные личные вещи. Выдали по бутылке воды и закрыли в отдельных камерах временного содержания довольно далеко друг от друга — не докричишься. Кроме меня и бутылки в камере больше ничего не было. Ни каменной скамьи, ни дырки в полу для отправления естественных надобностей. Дневной свет не проникал в мое узилище, равно как и звуки. Напрасно я драл глотку, добиваясь, чтобы принесли сигарет, еды, писчих принадлежностей, чтобы отвели меня в сортир — никакой реакции. Положив пластиковую бутыль под голову, я лег на кафельный пол и урвал немного сна. Помочился в углу. Коротать время таким образом несладко, но я знал, что это не продлится вечно. Просто надо потерпеть.

Прошло более суток. Меня отвели в небольшой двор, залитый светом огромных прожекторов, и разрешили погулять полчаса. Вернули сигареты и часы. После прогулки дали жареного цыпленка, отвели в один из тюремных блоков и закрыли одного в обычной камере. Кто-то заколотил в дверь.

— Como esta 99 , Говард?

— Bien, gracias. Y usted? Habla Ingles? 100

— Si. Я говорю по-английски, Говард. Я ночной фунсионарио. Роджер в другой камере в этой же секции. Передает наилучшие пожелания. Завтра мой друг, из дневных фунсионариос поместит вас в одну камеру. Идет? Спокойной ночи, Говард!

— Марко Поло, quieres chocolate 101 ?

Имя, которым меня окрестило DEA, пошло в народ. Хотел ли я гашиша? Конечно! Лучшие идеи всегда приходили ко мне после косяка. Сейчас им было самое время явиться. Занимался день.

— Si, рог favor. Muchas gracias 102 .

Из-под двери появились кусочек марокканского гашиша и пачка бумажек.

— Tienes cigarillos у cerillas? 103