Чтение онлайн

Что-то смущало меня в этом образе. Я сделала шаг назад, пригляделась… и шокированно ахнула.

Перед нами, соблазнительно улыбаясь, стояла я сама!

Реакция мужчин на эту королеву-Гайю разительно отличалась друг от друга. Если Грай чуть ли не слюнями исходил, с приоткрытым ртом взирая на мою копию и не видя ничего вокруг, то Тэймин остался к результату своего творчества безразличен. Взглянул всего разок, чтобы убедиться в завершенности задуманного, после чего целиком сосредоточился на моей реакции.

— Зачем ты показал меня такой, Тэймин? — с тихим недовольством спросила я.

— Когда мужчина видит искусственный образ женщины в таком виде, то в первое же мгновение наружу выплывает вся истинная суть его отношения к оригиналу, — спокойно объяснил он. — Я хотел, чтобы ты увидела это сама.

— Увидела сама — что?

— Что Грай переполнен похотью к тебе, — бросил он и, таки не сдержавшись от ревнивого выпада, презрительно скривил губы: — Жалкое зрелище. Он не смотрит на тебя саму, на твои чувства. Да его даже лицо этой куклы не интересует! Только на тело и таращится.

При его последних словах Грай вышел из своего визуального транса и злобно процедил, побагровев от ярости:

— А сам ты далеко ли от меня укатился, чистоплюй?.. Думаешь, я не вижу, как ты глазами ее жрёшь, когда воображаешь, что никто этого не замечает? Как мечтаешь ее завалить и…

— Грай! — повысила я голос.

Повисло молчание. Тэймин сжимал кулаки и тяжело дышал, с ненавистью глядя на Грая, который отвечал ему тем же.

Мы были так сильно заняты перепалкой, что лишь теперь я с опозданием заметила новые лица, прибывающие в красную гостиную и со всеядным интересом изучающие всё вокруг. А в особенности — откровенно эротическую версию меня самой.

Мысленно выругавшись, я мгновенно отменила в программе последнюю индивидуализацию и уменьшила королеву до прежних размеров, а затем подошла к замершему Тэймину вплотную и прошипела на ухо:

— Больше так не делай! И кстати, если не хочешь, чтобы я случайно влезла к тебе в голову, рекомендую покинуть комнату.

Бросила на виновника своего конфуза сердитый взгляд и отошла, чтобы начать распределение игроков.

Вместе с манипуляторами, худо-бедно вписавшимися в группу, всего в гостиной насчитывалось девятнадцать рабов, непарное число. И сразу внимание привлекала неуловимо изменившаяся картина взаимодействия внутри группы: худощавый юноша с лицом всепонимающего философа и умными холодными глазами, к которому я питала некоторую симпатию, стоял перед первой шахматной проекцией. Неподалеку переминалось ещё тринадцать рабов. Причем среди них оказались все пятеро манипуляторов, которым были не чужды нормальные человеческие эмоции и совесть. На первый взгляд казалось, будто каждый вроде бы стоит сам по себе, но без пси-ограничителя я увидела еле заметные щупальца связей, которые тянулись от их аур к юноше и замыкались на нем. Он стал негласным лидером группы.

Среди оставшихся пятерых социопатов таких явных связей-щупалец не наблюдалось, но, тем не менее, высокий раб с развитым торсом пловца заметно выделялся среди них энергетически-властным оранжевым флером вокруг головы. Цвет был таким интенсивным, что темные волосы космозонга казались крашено-рыжими.

Я вспомнила имена обнаруженных лидеров. Их звали Грю и Бирк. И последний был тем самым интриганом, который запал на моего личного раба Любена.

Управляющий провел хорошую предварительную подготовку со всеми — на колени никто не опустился, отчего создалась взволнованно-предвкушающая обстановка, как при открытии шахматного клуба для начинающих.

Удостоверившись, что собрались все, я неторопливо прошла в самый центр красной гостиной и встала прямо под багровой люстрой странной закругленно-цилиндрической формы, которая по-прежнему ассоциировалась с внутренним элементом организма. А ещё точнее — с надгортанником в глотке.

Упругое давление массового внимания стекалось ко мне концентрированной волной и буквально пощипывало кожу на физическом уровне. Где-то за спиной возникло ощущение двойного присутствия: агрессивно-угрюмое с одной стороны и тоскливо-жаждущее с другой.

Я оглянулась.

Ожидаемо позади стояли Грай и Тэймин, причем последний держал поверхностный слой своего разума открытым и транслировал сожаление. Только сожалел он не о своем поступке, а о том, что обозлил меня. А преобладающей эмоцией Грая по обыкновению была злость. Правда, совсем не такая бешеная, как при первой нашей встрече в рабской резервации.

— Уважаемые мои подопечные!.. — торжественно провозгласила я, припомнив вдруг разом и свою приятельницу-землячку Катёну, и космозонку-конферансье со спутника Демо. — Приветствую вас на первой шахматной битве за ежемесячное звание коммандера группы! Те из вас, кто с момента моего появления на острове Йо в качестве госпожи, вёл себя в соответствии с объявленными правилами и не доставлял умышленно проблем ни мне, ни тем, кто живёт и работает в поместье… допускаются к игре. На данный момент заочно дисквалифицированы за плохое поведение двое участников. Ты… — я указала на носатого социопата с массивной челюстью, затем ткнула пальцем в Бирка: — …и ты. Читать вам нотации повторно не буду, вы уже большие мальчики и способны самостоятельно делать выводы. Присаживайтесь в сторонке, там для вас приготовлено уютное местечко с видеотрансляцией восьми шахматных полей. Можете наблюдать и учиться.

Глядя, как встревожившиеся было в ожидании дополнительных санкций социопаты облегчённо шествуют к зрительному столику, я поняла, что поступила правильно. Потому что вообразили они какую-то жуть, исходя из опыта с другими хозяйками — что-то вроде позорного распинания в голом виде и «общественно-назидательного порицания» с применением карающего… здоровенного… Словом, специалистка по усмиряющему пеггингу из учебно-рабской зоны курорта Демо оценила бы эту штуку.

Унижать провинившихся — плохая идея, а унижать провинившихся социопатов — ещё и опасная. Вину свою они всё равно по-настоящему не признают, а уж такой эмоции, как раскаяние, и вовсе не существует в их вселенной. Зато они прекрасно видят все причинно-следственные связи под углом их отражения на собственной выгоде. И если не дразнить чудовищную социопатскую мстительность, повторной ошибки они не совершат.

По крайней мере, в условиях тотального рабства.

Кроме того, в качестве зрителей, в комфортной обстановке, воображение этих интриганов легко раздразнить духом здорового игрового соперничества. И в следующем месяце они свой шанс вряд ли упустят и скорее всего будут вести себя, как самые пушистые заиньки-паиньки. А тем временем их одногруппники будут наслаждаться условным преимуществом и упиваться ревнивым вниманием дисквалифицированных.

Отличный план. Похоже, манипуляторство — это заразно. Надо будет попросить Таллу Ней на ауру мою хорошенько взглянуть, не потемнела ли в целом.

— Не будем терять времени! — продолжила я. — В связи с тем, что вас тут нечётное количество, а в классические шахматы играть надо парами, то вот вам бонус… Тот единственный, кого вы сейчас выберете, встанет рядом со мной и автоматически пройдет первые две партии, не принимая в них участия. Зато в третьей — сыграет поочередно с каждым из четырех победителей. Итак… кого вы предлагаете в качестве бонусного участника?

Давая выбор рабам, я была почти уверена в том, что они выдвинут единственного из оставшихся негласных лидеров. Бирк-то уже выбыл.

…и не прогадала.

Ясноглазый юноша с умной фиолетовой аурой — казалось бы, такой задохлик, слабый и низкорослый, — спокойно подошёл ко мне и поклонился с достоинством, без малейшей примеси подобострастия. Он абсолютно точно знал, что его мысли для меня всё равно, что открытая книга, и даже не пытался ничего скрывать. Редкая птица, высокоадаптивный социопат, наподобие современного Шерлока, шагающего по галафильмам из одного тысячелетия в другое… он просто принял это как данность. И в целом ему было наплевать на то, что кто-то посторонний копается в его голове — до тех самых пор, пока это в его интересах.