Чтение онлайн

— Переработай как-нибудь.

— Хм… может, коктейль-концентрат?

Звонкий, обманчиво детский голос смеётся:

— Смотри, не переусердствуй! А то получишь упоротого наркомана вместо умеренно оболваненного муженька!

Тэймин переводит взгляд на свою тарелку и медленно отодвигает ее от себя. Как можно дальше.

…красная комната… красные стены, красный потолок и пол… как же он ненавидит этот цвет, который встречается в этом доме на каждом шагу!

Живот скручивает очередная судорога чудовищного голода. С тех пор, как он наотрез отказался есть водоросли друри, его скучная жизнь изменилась. Не резко, нет. Сначала госпожа Задаки ласково уговаривала съесть что-нибудь. Потом вдруг Улла перестала «навещать» его. А вскоре его рацион как-то незаметно оскудел и сделался однообразным: суп с водорослями, пюре из йанана с водорослями, запеканка из водорослей и салат из них же… Ему даже начали предлагать коктейль из миртошки с водорослями — самое мерзкое сочетание продуктов, какое он когда-либо пробовал.

В какой-то момент госпожа Задаки разозлилась. Она впервые воспользовалась функцией парализатора через рабский контроллер… но, как оказалось, у специализированных рабских моделей для органических масок программный блок имел негативные побочные эффекты — мешал нормальной работе пищеварительной и мочеполовой систем, да ещё и периодически блокировал глотательный рефлекс.

При первой же попытке влить в него коктейль просто вручную принудительно, Тэймин выдал себя — инстинктивно воспользовался недавно обретенной сверхскоростью и метнулся в самый дальний угол.

И вот сегодня он впервые висит на цепях.

Госпожа Задаки всё утро расхаживала перед ним туда-сюда, цокая высокими каблуками, жаловалась ему же на его плохое поведение и сокрушалась, что он истощает свой организм. Именно поэтому она вынуждена преподать ему урок.

— Ты должен понять, как добры к тебе в этом доме, — говорит она ласково, хотя под бархатными нотками Тэймин чувствует скрытую сталь. — Как велика любовь госпожи, мой ушастик. Ты должен довериться мне во всем… только мне одной! Я — твоя единственная опора и защита на этой планете… И для твоей милой сестрёнки — тоже.

В красную комнату входят двое рабов — насильник Хоан и задник Лау, — ведя между собой скованного цепями юношу. Возрастом и телосложением он напоминает самого Тэймина, отчего ему становится не по себе.

— Смотри внимательно, ушастик, — продолжает вещать Муй Задаки. — Этот сладкий гадёныш всего лишь позволил себе отказать старшему надзирателю Хоану в удовлетворении его нужд, хотя тот заслужил мою благосклонность и широкие полномочия в этом месяце. Заметь, проступок куда менее серьезный, чем неповиновение своей госпоже… А все несвободные мужчины в нашем мире… все, кроме, тебя, милый… живут по «Рабской декларации». И сейчас ты увидишь, что бывает с теми, кто нарушает ее законы.

По знаку космозонки Хоан и Лау укладывают голого дрожащего раба спиной на цилиндрическое сооружение, похожее на «козлы», но без ножек. Оно висит на толстых цепях, покачиваясь, а сверху свисают грозья цепей потоньше. К ним и пристёгивают щиколотки провинившегося таким образом, чтобы ноги были задраны вверх и широко разведены. Вялый член скукожился, в глазах испуг.

Тэймин не хочет видеть то, что дальше произойдет, но госпожа Задаки шипит ему на ухо:

— Не отворачивайся! Иначе я приведу сюда Уллу и тоже заставлю смотреть!

Какое-то время Лау трудится над рабом, добиваясь сносной эрекции, а затем сразу же надевает металлическое кольцо, которое наглухо фиксирует её. Второе кольцо в виде кляпа, заставляющего держать челюсти широко раскрытыми, он заталкивает ему в рот и фиксирует ремешками на затылке.

— Приступайте! — командует госпожа Задаки.

Хоан встаёт между раздвинутых ног жертвы и спускает свои штаны, наглаживая набухшую плоть и нехорошо ухмыляясь. Лау занимает позицию напротив, возле запрокинутой назад головы. Оба негодяя переглядываются, ловя только одним им известные сигналы, и входят в тело раба с разных сторон одновременно, грубо и до упора.

Тэймин слышит хрипы, хлюпанье и приглушённые стоны. Он больше не отворачивается, но впервые благодарен наличию на своем лице черной маски. Благодаря ее крошечным зрительным отверстиям госпожа Задаки не видит, что его глаза закрыты.

…солоновато-пряный запах густого коктейля из водорослей друри забивается в ноздри, вызывая привычное желание снова почувствовать его вкус. Но Тэймин мотает головой. Цепи, к которым он прикован, звякают между собой при этом движении.

— Пей… — назойливо повторяет голос Муй Задаки и спустя мгновение молчаливого противостояния приказывает: — Шед! Заставь его.

Голову придерживает кто-то, стоящий за спиной, а затем в горло прорывается поток дурманящего напитка. Ни отвернуться, ни выплюнуть нельзя.

Такой концентрат друри его организм получает впервые, и только теперь Тэймин в полной мере ощущает его коварное воздействие не постепенно, а стремительно. В глазах темнеет, мир плывет искаженными линиями, а лица вокруг него превращаются в пятна, от которых веет угрозой.

Отвратительная, мерзкая рука насильника-громилы, чье имя слизнули из памяти разъедающие разум друри, касается его спины и скользит ниже. Обладатель руки при этом говорит хозяйке что-то угодливо-насмешливое, и Тэймин чувствует, как в нем резко распрямляется, раскручиваясь, невидимая пружина звериной ярости. По коже пробегают первые искры.

— Что за… — следующую фразу громилы вырывает изо рта вместе с воплем боли колючая вспышка электрического разряда.

Муй Задаки с расплывчатым лицом, кажется, в недоумении смотрит на Тэймина. Затем делает осторожный шажок назад.

— Лау! — раздается ее шипение словно с другого конца Вселенной. — Что там с Хоаном?

— Он… без сознания, госпожа.

— Проклятье! Давай тогда ты вместо него. Принеси резиновые перчатки и сними с ушастика штаны.

Быстрая дробь шагов уносится в сторону подсобки, а бесформенное пятно с голосом хозяйки приближается и говорит: