Чтение онлайн

 Правила поведения мужчин-рабов регламентируются отдельно (см. соответствующий раздел о лицах мужского пола в «Рабской декларации»)

Читая этот бред, я изумленно-недоверчиво хмыкнула. М-да… Какое извращённое воплощение моего желания об уважительном отношении мужчин!

В зеркале заднего обзора сверкнул фиолетовым любопытный взгляд Таллы Ней.

— Кажется, мужчинам здесь опасно даже просто выходить на улицу, — пояснила ей, показывая брошюру. — Не успеют шагнуть за дверь, как первая встречная нагрузит их своими делами.

— Так и есть. Именно поэтому для решения вопросов при непосредственном контакте с населением и назначили меня. Как единственную женщину. Во избежание конфликтов и провокаций.

Микроаэробус уже поднялся до единственного уровня воздушной трассы и влился в негустой транспортный поток, ограниченный по краям антигравитационными буйками с красной подсветкой. Вечер плавно перетекал в ночь. За боковыми окнами мелькала прозрачная дымка подсвеченных трассой облаков, а за ними — непроглядная тьма. Кажется, дорожных пробок здесь не предвидится — приятное разнообразие по сравнению с Землёй.

Летели недолго, от силы минут пять. Я успела пролистать брошюру целиком и уяснить, что на этой планете женщина фактически возведена в правовой ранг идола, а мужчина низвержен до уровня разумной собаки. Это вызывало смешанные чувства.

Бойтесь своих желаний. Они сбываются… правда не так, как вы ожидали.

Пока я шокированно укладывала в голове все эти новости, микроаэробус свернул на широкую спираль спуска и начал снижаться.

И тут что-то непонятное стало происходить с моим организмом. Виски кольнуло, будто их куснуло два комара, а затем в голове раздался давящий гул. Я выронила брошюру, прикрывая уши, но это не помогло.

— Потерпите… потерпите… сейчас… — произнес обеспокоенный голос Таллы Ней сквозь сквозь шум в ушах.

Момент приземления я даже не заметила. Давление в голове было до того неприятным, что накатила тошнотворная слабость. Организм кидало то в жар, то в холод. Я чувствовала себя дверью, в которую ломятся незваные гости.

В буквальном смысле.

Сознание дергало и трясло от чего-то огромного, неведомого и тяжёлого, навалившегося всей своей массой. Казалось, даже слышен хруст сломавшейся мысленной «двери».

Я съежилась на заднем сиденьи, прижимая лицо к коленям и коротко, быстро дышала, мечтая только об одном — чтобы всё поскорее закончилось. Навалилось чувство дикой тоски, душевной боли, безысходности и самых разнообразных оттенков суицидных чувств, прежде незнакомых и потому сложно распознаваемых.

Если бы желудок не был пуст с самого утра, меня бы вырвало.

Где-то сбоку с шипением отъехала в сторону дверь, и прохладная рука Таллы Ней легла на лоб.

— Расслабься… успокойся… сейчас всё пройдёт.

Ее пальцы дарили облегчение. Отвратительное давящее ощущение отступало. Вздрагивая и чувствуя, как по вискам струйками стекает холодный пот, я медленно выдохнула. Потом до меня дошло кое-что.

— Талла! Вы это сказали… мысленно?

Глаза на лице девушки-диниту горели ярким фиолетовым пламенем, и от этого возникало жутковатое впечатление, будто надо мной склонился робот со зрительными прожекторами.

— Да, — сдержанно ответила она, уже вслух. — Но, пожалуйста, не распространяйтесь об этом посторонним.

Я села прямо, провела рукавом своего зелёного комбинезона по лбу, стирая противный пот.

— Что со мной было?

— Вы почувствовали психофон резервации. Таковы эмпатические и телепатические способности нашего народа… Мы не были уверены, что ваши гены диниту проявятся настолько, чтобы вы почувствовали психофон. Полагаю, активация генов произошла во время транспортации в «Межпланетариуме». Он запрограммирован выявлять наших генетических потомков и проверяет каждого «прыгуна» особым импульсом.

— Получается, я теперь мысли смогу читать?

Талла Ней покачала головой.

— Мысли вряд ли, а вот эмоции да. Телепатические способности — прерогатива наших мужчин. А женщины-диниту почти поголовно эмпаты.

— Это можно как-то… отключить? — с надеждой спросила я.

— Отключить полностью — нет, но можно воспользоваться защитными техниками. Придется немного задержаться, прежде чем идти в резервацию, — извиняющимся тоном продолжила Талла Ней. — Иначе там вы сразу потеряете сознание.

Мы задержались на полтора часа. Девушка, как могла, объяснила суть выстраивания мысленно-эмпатической защиты в первые десять минут, а все оставшееся время я пыталась применить теорию на практике.

Защита неопытного новичка, вроде меня, состояла из трёх кругов — физического, эмоционального и мысленного.

Физическая часть заключалась в повязывании на лоб узкой полоски гибкого серебра, которая обеспечивала львиную долю защиты от считывания окружающего мира.

Эмоциональный и мысленный круги установить на сознание было сложнее. Тут требовалось весьма развитое воображение и тренированная образность мышления. Сначала вообразить зеркальный круг, потом ощутить его целостность, нерушимость и существование на физическом уровне… Но представить я представила, а вот ощутить не получалось.

Талла Ней глянула на свой идентификационный браслет, где в числе прочих параметров мигал циферблат часов, и досадливо покачала головой.

— Придется продолжить позже, иначе рабов скоро заведут в бараки, спать. Но для начала этого достаточно. Конечно, сильные эмоции защита отзеркалить не сможет, но основную массу психофона снизит до приемлемой.

В данный момент я совершенно не чувствовала того болезненного давления на виски, поэтому легко кивнула:

— Потерплю.

Резервация была окружена металлической оградой и — судя по предупреждающим знакам, — находилась под высоким напряжением. Мощные прожекторы, установленные на газоне перед пропускным пунктом разгоняли ночную темень прямыми столбами-лучами, которые скрещивались над силовым куполом резервации, подобно световым мечам.

Талла Ней первой нырнула в дверь пропускного пункта и предъявила для считывания полномочий свой браслет. Я нерешительно шла следом, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не происходило. Но стоило чуть расслабиться, как ко мне прилетел слабый отголосок любопытства. Кажется, от ближайшего мужчины-охранника, который украдкой поглядывал в мою сторону.

Чужое любопытство, приглушённое серебряной повязкой и корявой эмоционально-мысленной защитой, ощущалось, как щекотка.

Как только я шагнула за порог приемного пункта, оба охранника синхронно развернулись ко мне и дуэтом произнесли: