Чтение онлайн

– Хорошо, госпожа! Я запомнил сюда дорогу.

Больше всего юная проповедница опасалась двух вещей. Если золота, кроме этого самородка, не оказалось бы вовсе, то это подорвало бы её авторитет как жрицы и выставило бы Господа жадиной. Но ещё хуже было бы, если б золота оказалось слишком много. В этом случае с россыпи стало бы просто невозможно уйти, и они могли бы застрять здесь надолго. К счастью, золото в земле рядом с ручьём было, но не в той концентрации, при которой старательский хлеб можно было бы счесть слишком лёгким. Чтобы не переносить лагерь со столь удачно выбранного места, на импровизированном прииске решено было работать вахтовым методом. Ну, а чтобы никто не был обижен слепою удачей, всё золото стали складывать в общий котел и решили не подвергать дележу до тех пор, пока не достигнут тех мест, где возможно будет получить за него настоящую цену.

– Никогда не думала, что добывать золото так тяжело, - сказала Линна, отработав две полные смены на промывке породы.

– Работать вообще тяжело, - ответила ей Дозабелда, снимая с натянутой между двух молодых сосен толстой лески отстиранный перевязочный материал.

– Я думаю, это из-за того, что здесь мало золота, а вот там где его действительно много, оно, наверное, под ногами лежит, и от земли его отмывать не надо.

– В хранилище королевской казны так, наверно, и есть, но в природе такого счастья, увы, не бывает.

– А жаль!

– Если б было, то золото бы не стоило ничего.

– Почему?

– Оно дорогое как раз потому, что мало встречается где, и добыть очень сложно, а то, что легко достаётся, и стоит немного. Таков закон рынка.

– Какого рынка?

– Рынка вообще.

– Мы с папой ездили в город на рынок, но я не слышала, чтобы на нём были какие-то особенные законы.

– Это не тот закон, который пишут люди для того, чтобы потом по нему жить, а тот, который существует изначально независимо от них и действует даже когда они о нём не знают.

– И почему ты постоянно так мудрёно говоришь? Впрочем, вы, жрецы, все такие, - с этими словами Линна зевнула и, устроившись на своей личной шкуре под общим туристическим тентом, заснула глубоким спокойным сном человека, хорошо сделавшего нужное дело.

Семь дней Аэриос метался в бреду, находясь между жизнью и смертью. Его рана гноилась, и Дозабелде пришлось трижды снимать с неё швы, промывая отваром из чистотела. Дважды в день она меняла компрессы из настоя сушёных плодов шиповника, но состояние раненного не улучшалось. На восьмой день, когда больной ненадолго пришёл в себя, она достала из своей походной аптечки взятый из Москвы сумамед, заставила его принять одну таблетку. К величайшему разочарованию Дозабелды, жар на следующее утро не спал, но Аэриос был весь день в сознании. На десятый день она скормила больному последнюю третью таблетку со словами:

– Теперь молись! Больше я ничем помочь тебе не смогу.

И Аэриос стал молиться. Вначале он пробовал молиться богам своего народа, но, так как верил в них не особенно сильно, то быстро решил обратиться в инстанцию понадёжнее. Молиться керсутским богам, многократно в течении года получавшим от смертных кровавые жертвы, было противно, и он обратил свой мысленный взор к Саваофу. Сперва он пытался выяснить у матушки Ираиды, какие именно заклинания нужно произносить, обращаясь к единому Богу, но Дозабелда, видимо, находившаяся не в лучшем расположении духа, рявкнула на него:

– Бог не демон, чтобы его заклинать! Он отец наш небесный!

Поражённый таким ответом, Аэриос сперва впал в некоторое смятение, а после решил попросить совета у рабы божией Агриппины, которая в то время, когда все остальные просто слушали проповеди Дозабелды, не только слушала, но и записывала их. Линна с радостью объяснила, что к Богу нужно обращаться своими словами как к любящему отцу или особыми, придуманными святыми людьми, молитвами.

– Если молишься Богу один, то можно и так, и эдак. Важно, чтобы от сердца молитва шла. А когда молятся вместе, то тут берёшь молитвослов и читаешь, чтобы всем одно и тоже господу говорить, - сказала она и, чуть погодя, добавила: - Можешь, если просишь чего, пообещать Богу жертву, только наш Бог особые жертвы берёт.

– Какие?

– Приюти нищего, накорми вдовицу! Вот жертва, которой от вас желает Господь!
– процитировала она святое писание.

– Но тут нужно быть осторожным, - продолжила она наставлять Аэриоса на путь истинный, - нельзя давать денег тому, кто способен использовать их во зло как себе, так и окружающим. Например, нельзя давать денег пьяницам, так как те их пропьют, заядлым игрокам в кости, поскольку те их, скорее всего, проиграют, любителям посещать бордели, так как блуд -страшный грех, губящий бессмертную душу. И главное - Бог не станет помогать тому, кто не встал на путь избавления от греха, кто намерен как прежде красть, врать, убивать и распутничать. Не делай другому то, чего не желал бы себе.

– Я рыцарь и служу своему королю, а рыцари убивают!

– Враги короны - это враги короны, но рыцари иногда убивают ни в чём не повинных людей.

– Я этого никогда не делал!

– Что ж, ты, пожалуй, ближе к Господу, чем многие другие. Молись! Ибо сказано: "Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят".

Возможно, использованный Дозабелдой, хоть и не предназначенный для лечения гнойных ран, но, безусловно, сильный антибиотик справился с патогенной микрофлорой, или же Бог внял робким молитвам рыцаря, однако скоро Аэриос пошёл на поправку. Жар спал, отек и нагноение прекратились, и рана начала заживать. Ходить, впрочем, не было никакой возможности, и это в свете полученных им донесений особенно угнетало главу киратской разведки. Он должен был сообщить о заговоре королю, но не знал, как это сделать.

– Матушка Ираида! Когда я смогу ездить верхом?
– спросил Аэриос, старательно изображая глубокое почтение на своём лице.

– Какая я тебе матушка? Меня называют матушкой, когда я исполняю священнические обязанности. И не надо, дитятко, делать такое благоговейное лицо. Как будто я не знаю, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что на тебя никто не глядит.

– И как я смотрю на тебя?

– С вожделением!

– Это плохо?

– Зависит от серьёзности ваших намерений, сэр рыцарь!

– Это как?

– Я девушка честная, и внебрачных связей иметь не намерена.

– А брачных?

– Все женщины хотят выйти замуж.

– Моей женой может стать не всякая женщина.

– Тогда перестань пялиться на меня, как кот на сметану! Найду себе жениха благороднее вас, сэр рыцарь. Не надо так на меня ехидно смотреть! Сказала найду, - значит, так и будет!

– И всё же, когда я смогу ездить верхом?

– Не скоро!

– Мне нужно в Кират! Дело государственной важности!

– Ну да, всё бросить и вашу милость на руках в Кират отнести? Перебьёшься!

– Пятьсот золотых!

– Вот с этого и начинать нужно было. Большая сумма, она у тебя действительно есть?

– С собой нет, но король заплатит!

– Он сам тебе это сказал?