Чтение онлайн

Какие уточки? Где они? Когда и как кубики превратились в уточек? Может быть, девочке лучше все-таки усвоить, как на самом деле выглядят утки? По-видимому, задача этого педагога как можно раньше ликвидировать пробел — недостаточную способность ребенка к абстрагированию. С младых ногтей эта девочка будет приучена мыслить отвлеченно! Печальное заблуждение.

Ни круги, ни треугольники, ни ромбы ничего не говорят ни уму, ни сердцу ребенка. Он не видит углов в треугольнике и равенства сторон в квадрате, ибо увидеть в данном случае означает осознать и осмыслить. Для него все эти углы и стороны — звук пустой. И при чем тут уточки? Плавают в воде обыкновенные кубики, вот и все.

Когда ребенок подрастёт, ему можно будет сказать «представь себе, что это не кубики, а утки», переведя его первоначальные представления в другую плоскость. А пока не лучше и не вернее ли идти от конкретного к абстрактному, а не наоборот?

Грише недавно исполнилось 6 лет. Если это так необходимо, что ж, давайте научим его отличать треугольник от круга, а квадрат от прямоугольника.

Круг он знает.

С этими словами мы три года назад всякий раз обводили пальцем сначала луну на картинке, потом колесо, затем пуговицы — все, что попадалось круглого в книжке. Приступаем к треугольнику и квадрату.

«Сейчас я нарисую тебе будочку для собаки», — говорю я и рисую квадрат. «Чего не хватает?» — «Крыши». Рисуем треугольник — крышу. «А. как собака в будку влезет? Что рисуем?» — «Кружок». — «Ну да — круг».

«У треугольника, Гриша, три угла». Что за углы?

Берем деревянный треугольник и маленький шарик. «Представь себе, что это мышка. Бегает мышка внутри треугольника и то и дело попадает в угол». Теперь рисуем комнату — квадрат. Как расставить мебель? Крошечный столик к стенке, кресло — в угол. Что еще в угол? Большую вазу с цветами.

Сначала рисую я, а затем Гриша. Очень скоро ребенок усвоит — в треугольнике три угла, в квадрате их четыре, в квадратной комнате все стороны равны, в прямоугольной комнате две стены длинные, две покороче. А вот эта комната квадратная или прямоугольная? Ни то ни другое. Строитель ошибся, плохо построил, неправильно, неровно.

Наглядность, образность, игра помогают ребенку увидеть отдельные элементы и свести их воедино, обобщить, составить целое. Через некоторое время, намеренно используя совершенно иную, новую ситуацию, например гуляя с ним по улице, вы можете, указав на окна домов или отверстие водопроводной трубы, спросить его, какой они формы. И, позанимавшись таким образом, переходите к вопросам, посредством которых будете тренировать его способность отвечать, не видя предмета, о котором идет речь, представить его в уме. Какую форму имеют книга, тетрадь, зеркало в вашей прихожей, доска на которой режут хлеб, рама, в которую заключена картина на стене?

«Рисуем треугольник — крышу», «рисуем круг — дырочку», «рисуем квадрат — комнату», — говорим мы ребенку. И затем просто: «рисуем треугольник», «рисуем квадрат», «рисуем круг». Принцип присоединения нового слова к уже известному и затем вычленения его из образовывавшейся цепочки («плюс — минус») остается прежним. Рисуем вертикальные палочки — забор и горизонтальные полоски — провода. Если слово «вертикальный» несколько раз будет соотнесено со словом «забор», ребенку не потребуется пространных объяснений, он легко поймет и запомнит его.

Нет таких детей, которые с первого дня правильно держали бы ручку и карандаш и у которых линия на полпути не теряла бы свое направление, загибаясь подобно хвосту скорпиона. А на что похожи его палочки, кружочки и все прочее!

Что мы наблюдаем чаще всего? Ребенок судорожно сжимает карандаш и, подгоняемый раздраженными криками теряющих терпение родных («Не дави! Не так держишь! Криво! Куда она у тебя поехала?»), пытается одновременно выполнить все команды, но очень скоро вообще теряет всякое соображение. Самое простое — зажать карандаш в руке и чиркать им по бумаге как бог на душу положит.

Родители не могут взять в толк, почему ребенок не понимает того, что им, родителям, кажется совершенно очевидным. Но ведь даже самое простое действие можно разложить на составляющие его элементы. И если мы хотим, чтобы ребенок мог выполнить то, чего мы от него требуем, поначалу нам следует добиваться от него четкого овладения каждой из составляющих.

Чтобы зашнуровать ботинок, у которого 8 дырочек — по 4 на каждой стороне, нужно совершить 24 мелких действия. Если вы последовательно будете обучать ребенка отдельным действиям, всякий раз четко их фиксируя и переходя к следующему только после того, как он овладел предыдущим, вам не придется всю жизнь зашнуровывать ему башмаки. При этом учтите: если ребенок научился шнуровать, держа ботинок на столе, то проделать то же самое у себя на ноге — несколько другая задача.

«Держи карандаш двумя пальцами легко-легко. Представь, что это бабочка, осторожно держи бабочку», — говорила я Грише. Научился. Легонько присоединим средний палец. Держим карандаш легко, изящно. Линейку тоже учимся придерживать. Не рисуем, не пишем, только держим — карандаш и линейку.

Теперь Гриша учится чертить по линейке линии наклонные, вертикальные, горизонтальные, параллельные. Кончик карандаша («носик») уткнулся в линеечку. «К линеечке носик, к линеечке! Что это он у тебя от линеечки отвернулся?» Очень непросто скоординировать движения, следить затем, чтобы карандаш не отрывался от линейки, линейка не уходила из-под руки, не слишком нажимать, не давить и вместе с тем держать карандаш достаточно твердо.

Берем лекало и трафарет с кружочками. Кистью руки, держащей карандаш, учимся делать более сложное — круговое движение. Кончик карандаша по-прежнему упирается в кромку кругового отверстия на трафарете — вот и получился у нас кружок.

Займемся счетом. Ласточки на проволоке, скучный ряд грибов на первых страницах учебников математики, которые надо пересчитать, — все эти изолированные, ни с чем не связанные картинки-примеры не вызывают у ребенка никаких эмоций. Зачем это? К чему? Какая разница, сколько здесь грибов?

Нормальный ребенок внутренне готов к выполнению задания, пусть и неинтересного. Необходимость этого воспринимается им как некая данность. Нормальный ребенок всегда более или менее мобилизован делать даже то, что неинтересно и что делать ему зачастую просто лень.

У ребенка с синдромом Дауна дело обстоит по-другому. Он не может с ходу оторваться от конкретики, ему нужно увидеть, услышать, пощупать, прочувствовать, пережить. Не надо забывать, что в данной книге речь идет о детях не старше 6 лет. Им еще только предстоит идти в школу. А пока мы просим его к двум прибавить единицу, и ребенок путается, говорит чудовищную ерунду, вызывая у родителей острое желание хлопнуть его по затылку — не понимает такой ерунды!